Повседневность дагестанской женщины. Кавказская война и социокультурные перемены XIX века
Шрифт:
Иллюстрацией этого тезиса являются материалы архивного дела (РГВИА), где содержится обзор сведений о Дагестане, составленный генералом штаба капитаном А. Вранкеном. Он пишет, что «тленсерухцы неохотно повинуются Шамилю, иногда даже не исполняют его приказаний» 360 . Мало того, жители аула Тленсерух проявили свое неповиновение, когда «в 1842 году Шамиль потребовал от них девушек для замужества для своих мюридов. Тленсерухцы объявили, что в домах остались только малолетние. Посланники Шамиля тому не верили и хотели убедиться в зрелости девушек осязанием их грудей, но за такую остроумную выходку были прогнаны палками» 361 .
360
РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 6514. Л. 45.
361
Там
Здесь явно прослеживается отступление от адатных норм, согласно которым женщины не должна была касаться рука постороннего мужчины, что для него было чревато кровной местью. Разумеется, общество оказывало сопротивление, рискуя навлечь гнев Шамиля. Честь семьи была важнее страха и даже смерти.
Когда до Шамиля доходили слухи о злоупотреблениях и превратных действиях наибов, их ожидали взыскания и строгое предписание «исполнять его приказания в настоящем смысле» 362 .
362
Дневник полковника Руновского. С. 1398.
Возвращаясь к практике принуждения девушек к замужеству, следует отметить, что проявление женщиной инициативы в выборе мужа не могло появиться спонтанно. Очевидно, что данный обычай имел место в культуре некоторых дагестанских народов в архаичные времена, а в реалиях военного времени он возродился в новой форме.
Описанные обычаи и обряды были зафиксированы исследователями преимущественно в горном Дагестане. В частности, сохранившиеся реликты древнего обычая отмечались у аварцев, андийцев, даргинцев и, за редким случаем, у лакцев 363 . Некоторые исследователи усматривали в этих обычаях отголоски материнско-родового культа, где была сильна брачная инициатива девушки 364 .
363
Агларов М. А. Формы заключения брака и некоторые особенности. С. 136; Он же. Андийская группа народностей в XIX – начале XX в.: Дис. … канд. ист. наук. Махачкала, 1968; Лугуев С. А. Дидойцы (цезы): Историко-этнографическое исследование (XIX – нач. XX в.). 1987 // Рукописный фонд Институт истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра Российской академии наук. Ф. 3. Оп. 3. Д. 671. Л. 89; Лугуев С. А., Магомедов Д. М. Бежтинцы. С. 112; Курбанов К. Э. Брак и свадебные обряды. С. 132.
364
Курбанов К. Э. Брак и свадебные обряды. С. 132.
Сохранившиеся обычаи имели форму игры. Так, например, в селении Тлалух Чародинского района в старину бытовал обычай, по которому ежегодно в центре аула собирали всех незамужних девушек и женщин, а также мужчин брачного возраста. Обряд начинался со слов ведущего. Он вызывал девушку, которая должна была произнести имя избранника из числа присутствующих мужчин. Если же девушка долго не решалась, то толпа закидывала ее мелкими камушками до тех пор, пока она не скажет имя жениха 365 . Без сомнения, девушки стеснялись, не каждая могла осмелиться на такой шаг. Единственное, что смягчало проведение обряда, – это игровая атмосфера.
365
См.: Алигаджиева З. А. Формы заключения брака. С. 280.
Представляет интерес обряд, распространенный у аварцев селения Цада Хунзахского района, в котором принимали участие все молодые юноши и девушки. Суть обряда, который также проводился в игровой форме, заключалась в том, что юноши должны были закидать папахами дом девушки, пока она не выберет одну из них. Если выбор девушкой был сделан, дальше следовало сватовство. Аналогичный обычай тIагърал рехи («забрасывание папах») был широко известен и у ахвахцев 366 .
366
Семейные адаты народов Дагестана.
Нередко выбор девушки мог пасть на того мужчину, который уже имел семью. И в этом случае он был обязан на
Ю. Ю. Карпов, исследовавший обычаи цезов, отмечал, что при выборе избранника женщины должны, произнося имя мужчины, бросить в него свою вязаную обувь гедоби 367 .
Очевидно, что к такому обычаю, сохранившемуся реликту эпохи матриархата, в объективных реалиях военного времени рационально прибегнул имам Шамиль.
367
См.: Карпов Ю. Ю. Женское пространство. С. 73.
Мнения исследователей разнятся в оценке этой практики. По мнению А. Руновского, она была направлена на борьбу с распущенностью. Кроме того, она распространялась исключительно на легкомысленных девушек, одаренных веселым характером 368 . Руновский полагал, что такие радикальные меры должны были избавить семьи девушек от бесславия, а их самих от неминуемого наказания 369 . Необходимо отметить, что автор в своих доводах ссылался на имама Шамиля, с которым провел длительный период в Калуге.
368
Дневник полковника Руновского. С. 1398.
369
Там же.
Заботясь о моральном облике общества, Шамиль не только предписывал своевременно выдавать замуж веселых девиц «во избежание блудства», но и обязывал родителей это делать по первому же указанию наибов. Но, с другой стороны, это противоречило нормам шариата, согласно которым судьбой дочери имел право распоряжаться только ее отец. Только отец мог совершить действия в отношении своей «легкомысленной дочери», желая смыть позор с семьи и тухума.
Как писал Руновский, Шамиль и сам понимал, что из-за столь радикального вмешательства в семейные дела горцев он рисковал нажить себе очень много врагов 370 . Имам понимал, что таким образом он подвергал свою жизнь риску 371 .
370
Там же.
371
Там же.
После пленения Шамиля новые брачные нормы были забыты, за исключением двоеженства, которое у некоторых народов Дагестана сохранилось. Но опять-таки это зависело от множества факторов: сословной принадлежности брачующихся, материальных возможностей, менталитета.
Влияние военного фактора на изменения во внесемейной повседневности и социальном поведении дагестанок
Традиционное мировоззрение народа предполагало множество запретов для женщин, а также неукоснительное их соблюдение. В то же время и мужчина был обязан соблюдать общественные нормы приличия.
Несоблюдение женщиной общепринятых запретов и ограничений неизбежно сопровождалось осуждением семьи и общества и было чревато для нее различными санкциями. Безусловно, в первую очередь такое поведение женщины у всех народов Кавказа пресекалось со стороны ее семьи и рода 372 . По мнению Ю. Д. Анчабадзе, в традиционном обществе род являлся «мощным органом контроля за социальным поведением женщины» 373 .
И сама женщина, чтобы получить социальное одобрение и избежать порицания общества, всегда старалась соответствовать гендерной модели.
372
Гарданов В. К. Общественный быт адыгских народов (XVIII – первая половина XIX в.). М., 1967; Анчабадзе Ю. Д. Социально-политические трансформации в адыгском ауле: 1920-х гг: гендерный аспект // Женщина в российском обществе. 2011. № 3. С. 61–67; Магометов А. Х. Культура и быт осетинского народа: Историко-этнографическое исследование. Орджоникидзе, 1968; Смирнова Я. С. Семья и семейный быт.
373
Анчабадзе Ю. Д. Социально-политические трансформации. С. 63.