Правила мести
Шрифт:
— Счастливо, полковник! — напутствовал его агент ФСБ. — И пожалуйста, поспешите. Помните, с тех пор как я в последний раз общался с Расселом, прошло уже шесть дней.
65
Полночь.
В доме на рю Сен-Мартен было темно, за исключением тусклого света в окне на верхнем этаже. Ночник, догадалась Эмма. В детской комнате. Сидя на корточках за каменной стеной, которая шла вокруг дома, принадлежащего Жану Грегуару, Эмма натянула на лицо вязаный шлем, аккуратно распределив прорези для глаз и рта. Колени болели.
Она провела в такой позе целый час, наблюдая, как в доме один за другим гаснут огни. Жан Грегуар перед
Эмма посмотрела на часы. С того времени, как в доме погасло последнее окно, прошло сорок минут. Теперь начиналась игра в угадайку. Некоторые люди сразу крепко засыпают. Другим нужна для этого уйма времени. Можно войти в дом сейчас или повременить — риск одинаковый.
Одним плавным движением она выпрямилась и перепрыгнула через стену. Вокруг, в радиусе километра, не было ни души, но все равно она добежала до дома и прижалась спиной к стене. Выучка. Распределительный шкаф рядом с входной дверью не обнаруживал никаких следов охранной сигнализации. Задняя дверь была заперта.
Вместо того чтобы рисковать, применяя отмычки, она свернула за угол и направилась к открытому окну. Подоконник находился на уровне ее плеча. Убрав ставень, она прислонила его к опоясывающей дом каменной облицовке и заглянула внутрь.
Весь первый этаж, как оказалось, представлял собой единое пространство, лишенное перегородок, своего рода холл, который делился на функциональные зоны только с помощью мебели. Ближе всего стояли телевизор, диван и пара кресел. Направо был гарнитур для столовой. Прямо в центре холла наверх вела лестница, мешая разглядеть, что находится позади нее. Эмма предположила, что там кухня, к которой должна примыкать та самая задняя дверь, через которую вошел в дом, выкурив сигарету, Жан Грегуар. Она затаила дыхание и прислушалась. В жилище царила тишина.
Вдохнув, она ухватилась за подоконник, подтянулась и перелезла внутрь. Пол был деревянный, старый и покоробившийся. Она перенесла вес тела с левой ноги на правую. Половицы заскрипели. Сняв туфли, она положила их у окна. Секрет состоял в том, чтобы двигаться как можно быстрее. Все должно произойти молниеносно. Времени для колебаний не оставалось. Как и для того, чтобы строить какие-то новые планы.
Она пересекла гостиную и, перескакивая на цыпочках по две ступеньки сразу, быстро поднялась по лестнице. В правой руке она держала дистанционный электрошокер «Тазер», а в левой — пластиковые наручники. Заранее приготовленные куски клейкой ленты висели у нее на руке; закинутая за спину рабочая сумка не ограничивала движений.
Достигнув самого верха лестницы, она двинулась дальше. Потолок был низкий, коридор короткий и узкий. Двери стояли открытыми, справа и слева. Она помнила, что свет ночника был виден с восточной стороны дома, то есть с правой стороны коридора. Значит, Жан Грегуар и его жена спят в комнате слева.
Она просунула голову в дверь.
Рука Эммы нырнула в сумку. Ладонь легла на рукоятку пистолета, в то время как большой палец снял его с предохранителя. Мысль о девочке заставила ее опустить ствол. С быстротой и проворством кошки она протянула руку и ухватила женщину за волосы. Один жестокий рывок, и женщина рухнула на пол. Эмма припала на колено и опустила локоть на переносицу своей жертвы, обездвиживая ее.
Снова встала. Теперь ее дыхание стало тяжелым.
Эмма нащупала «Тазер» и ткнула им в плечо женщины. Мадам Грегуар вздрогнула, глаза ее закатились, а изо рта потекла слюна.
Эмма стояла, часто и тяжело дыша, по спине катился пот. Взглянула на Жана Грегуара. К счастью, тот по-прежнему оставался без сознания. Пройдя на его сторону постели, она застегнула наручники. Намотала еще ленты, на сей раз на лодыжки — теперь обездвижены и ноги. Вернувшись к его жене, Эмма проделала то же самое.
Дети спали в своей комнате. Эмма подошла к мальчику и остановилась. Свет ночника падал ему на лицо, и она увидела длинные красивые ресницы, нежные щеки. Волосы как у ангела, подумалось ей, когда она бросила взгляд на белокурые локоны. Три года. Он все забудет.
Затем она услышала из спальни родителей какой-то шум. Словно кто-то мычал. С таким звуком человек пытается освободиться от пут. Секундой позже последовал глухой стук от падения тяжелого тела. Это Жан Грегуар, скатившись с постели, плюхнулся на пол.
Внимание Эммы вновь сосредоточилось на мальчике. Быстрые и точные движения. Лента. Наручники. Она старалась не смотреть в испуганные глаза.
Девочка теперь тоже проснулась. Она села в постели, уставившись на Эмму. Та была точно видение из кошмарного сна. Дух смерти в черном. Слезы хлынули у ребенка из глаз.
Сколько ей лет? Эмма заколебалась. Шесть? Семь? Достаточно взрослая, чтобы запомнить. Достаточно взрослая, чтобы никогда не забыть. Эмме захотелось приободрить ее, сказать, чтобы не боялась, что все будет хорошо. Нелепая мысль.
Отмотав еще ленты, она заклеила девочке рот, а потом сковала ее запястья наручниками.
Затем Эмма покинула детскую, закрыв за собой дверь, и прошла в спальню родителей, где увидела, как Жан Грегуар пытается встать на ноги.
Еще раз ошибиться нельзя.