Правило крысолова
Шрифт:
– Что? – опешила мама.
– Да. Потому что детей возьмет себе на воспитание твоя дочь и моя внучка Инга.
Хорошо, что я догрызла кусочек льда и не подавилась, потому что вздох застрял у меня в горле.
– А кто же будет жить в шикарной квартире Ханны? – прищурилась Лада.
– Дети, – встала бабушка. – Через несколько месяцев, когда все знакомые мужчины Ханны перестанут звонить. Или когда Лора и Антон вырастут и захотят попробовать, какова она, жизнь вдали друг от друга, в одиночестве. Что ты скажешь, Инга?
Мне очень хотелось фыркнуть и назвать ее предложение «бредом собачьим», потому что представить себя мамочкой двоих почти взрослых
– Ну, что тут можно сказать… – Я покосилась на бабушку.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнула она. – Значит, мускат? Неси!
Пришлось опять приложить усилия, чтобы тронуться с места.
– Детский сад, – покачала головой Лада, – даже смешно слышать этот бред собачий! Вы все как хотите, а я попробую взять себе мальчика законным путем! Есть еще, слава богу, попечительские советы, исполкомы, общество защиты детей! Ну и семейка! – На меня Лада смотрела с недоумением и жалостью. – А ты почему не противишься? Сколько тебе лет? Почему ты позволяешь этой старухе собой командовать? – она вышла за мной в коридор и направилась к вешалке. – Пойти быстрее отмыться от этого гадючника! Да! – Лада задумчиво посмотрела на коробку у тумбочки. Я тоже посмотрела. Ноги мои тут же подкосились, я сползла по стене на пол и села, вяло пытаясь прикрыть коленки полами халата. – Пришла посылка на мой адрес с курьером. Написано – Латовым Лоре и Антону. Я думала, что сегодня увижу здесь детей, вот, привезла. Передай своей ненормальной бабуле, пусть разберется. Откройте сегодня. Может, что портящееся.
– Уже уходите? – вышел в прихожую Ладушкин.
– Ухожу, пока не свихнулась. Вот, посылка пришла детям, вы уж проследите, чтобы они ее получили. – Лада доверительно взяла Ладушкина за рукав, потом обхватила рукой посильнее, опираясь, пока вытряхивала туфлю. Ладушкин наклонился, прочитал адрес и задумался. Я закрыла голову руками.
– Очень интересно, – пробормотал он, поднимая посылку и ставя ее на тумбочку. – Это почерк вашего мужа? Бывшего, в смысле, – тут же поправился он.
– Нет, – покачала головой Лада.
– А может быть, посылку отправили родители до того, как их убили! – задумался инспектор.
– Зачем Ханне отправлять посылку на адрес бывшей жены ее четвертого мужа! – Я почему-то сказала это очень громко, получилось, что кричу.
– Она могла сделать это для конспирации, что-то заподозрив. – Ладушкин осматривал белую картонную коробку. Точно такую же передала мне соседка Ханны. Вот он взялся за перевязь бечевки!..
– Бабушка! – закричала я, чуть не плача.
– Ты что, Инга? – выглянула она из библиотеки.
– Бабушка!!
– Да не кричи так, что тут у вас? – Она подозрительно посмотрела на Ладу, та фыркнула и решительно направилась к двери.
– Мне плохо, я не могу встать, у меня отнялись ноги, меня тошнит, колет в боку, спазмы в горле, боли в спине и под мышками, и сейчас пойдет кровь из носа!
– Детка?…
– От такого насилия любого хватит удар! Ничего, – злорадно успокоила меня Лада перед тем, как хлопнуть дверью, – бабушка тебе поможет!
– Мне нужно лечь, не могу дышать, я сейчас умру! – Кивком головы я указала на Ладушкина. Бабушка посмотрела
– Помогите. – Бабушка потянула меня вверх за руки, я уронила голову и закрыла на всякий случай глаза. – Вы можете отнести девочку на диван?
– Конечно! – кинулся ко мне Ладушкин, и я только расслабилась и запрокинула назад бессильно болтающуюся для правдоподобия голову, когда он легко поднял меня, прижал к колючему свитеру и понес, спотыкаясь то у одной двери, то у другой, не в силах определить спальню. Спальни в доме бабушки были наверху. Четыре. Но он же этого не знал.
В кармане моей куртки в коридоре звонит телефон. Я лежу на диване в библиотеке, и сломанная пружина давит в бок. Мне тепло, сонно, и, если бы не пружина, я бы даже не поняла, что заснула. Придется встать. Отдаленный еле слышный звук, как звон надоедливого невидимого комара. Я опускаю ноги на пол, в темноте, выставив руки, иду к двери, обозначенной полосками света из прихожей. Спотыкаюсь. Падаю на колени. Ощупываю руками жесткую шерсть и вспоминаю, что это козьи шкуры на полу, не успев испугаться.
В прихожей – никого. Телефон в куртке замолчал. Ознобом вдруг накатило воспоминание о дружеской семейной вечеринке, о решении бабушки. Надо быстрее спросить, что она имела в виду, надеюсь, про меня и детей Ханны было сказано для конспирации. Переминаюсь с ноги на ногу минуты три. Больше не звонит. Иду в кухню, утыкаюсь взглядом в холодильник. Поворачиваю обратно в прихожую. Коробки нет.
Интересно, кого должен был арестовать инспектор Ладушкин, если он распотрошил-таки коробку и обнаружил в ней то, о чем я думаю?
Шлепанцы (из шкуры козы, мехом внутрь) стоят у стены, я влезаю в них, обхожу первый этаж. В гостиной у окна сидит в кресле-качалке дедушка Пит и болтается туда-сюда, подстерегая наступающие сумерки. Неужели все разъехались? Неужели мои родители даже не дождались, когда я приду в себя? Они же не могли догадаться, что меня внезапно сморил сон, как только инспектор Ладушкин с максимумом предосторожностей уложил мое безвольное обмякшее тело на диван?!
Стараясь ступать бесшумно (для этого приходится идти не поднимая ног, как будто натираешь паркет), я возвращаюсь в кухню, делаю несколько глубоких вдохов и длинных выдохов и после шестого вдоха открываю дверцу морозильника. Странно, но наличие в заиндевевшей камере еще одного пакета знакомой конфигурации меня даже слегка успокаивает. Значит, Ладушкин не вернулся к посылке, не распотрошил ее, не стал догонять первую жену Латова – это же она принесла посылку – и задерживать ее. Не приказал всем присутствующим не покидать дом бабушки, пока ведется расследование. Дороги не занесло внезапным сентябрьским снегом, не порвало провода, и вся наша дружная любящая семейка не оказалась оторванной от цивилизации и запертой в скучном английском детективе.
Чтобы подняться по лестнице, шлепанцы придется снять. Я обхожу второй этаж. Никого. Неужели Ладушкин решил задержать всех присутствующих? Погрузил их, скованных наручниками, штабелем в свою легковушку или потащил, связанных веревкой, на станцию к электричке?
Чтобы спуститься вниз в подвал, лучше вообще надеть более подходящую обувь. Сойдут мои старые кроссовки, я спускаюсь по металлической лестнице и сразу вижу бабушку у старого угольного котла. Она сидит на низком стульчике и сосредоточенно вырезает что-то большими ножницами.