Право на месть
Шрифт:
— Подождите, какая авария? —перебиваю его, — Все живы? Как же так, я отправила лучших водителей. С ними все в порядке? — затараторила я.
Я так распереживалась, что кажется забыла, где нахожусь. Подскочила на ноги и подошла к окну, которое было приоткрыто. Глотая свежий морозный воздух, начала думать, как бы связаться с ними. Все выяснить, голова в секунду затрещала обещая взорваться с минуты на минуту.
Такое у меня впервые, да были аварии, но пострадавших не было никогда.
— Все живы. Вы что не
Оборачиваюсь, наконец понимая, в чем меня обвиняют. Сажусь обратно за стол.
— Меня не было в машине, и никакого отношения не имею к вещам, находящимся в машине, — произношу тихо, — я могу позвонить своему адвокату?
— Конечно, вам дать свой телефон? — не без сарказма спросил, приподымая бровь.
Достаю телефон и вижу, что Ева мне звонила пятнадцать раз, значит Лена ей позвонила и она если не здесь, то уже в пути. Но позвонить мне никто не дал.
Далее начинается настоящий допрос. Вопросы сыплются на меня с такой скоростью, что я еле успеваю задуматься над их ответом. Не то, что задать свои.
Дальше хуже, у меня причём в кабинете, мед сестра берет кровь из вены. Я не боюсь врачей, но это кажется очень странным.
Через час я выжита как лимон, мне сложно думать о чем-то кроме пострадавших людей и как я могу иметь отношение ко всему произошедшему. Почему Азаев не позвонил мне, да вообще никто не позвонил и не сообщил. Почему узнаю про это последняя?
— Я не понимаю, как так получается, — все же нахожу секунду тишины и задаю вопрос, — Меня не было в машине. Я все время была тут, в этом городе, никогда не нарушала закон, да у меня даже штрафов нет, а тут такое. Это недоразумение, я даже не знаю, как это можно объяснить.
Тишину нарушают звонки один за другим. Тарасов только слушает и отдает какие-то команды, злится иногда повышая голос.
— Так машина ваша?
Хочу ответить, но меня перебивает очередной звонок. На это раз он серьёзно слушает и кивает не понимая наверно, что по телефону его не видно.
— Моя, тоесть рабочая, у меня такси, — отвечаю, когда он вешает трубку.
— Мы это знаем, — откидывается на спинку своего сутула наблюдая за мной.
— Алиса, — обращается ко мне без отчества, кажется, что сейчас будет какой-то неформальный разговор, — мне тоже кажется, что вы тут не при чем, но улики против вас. Я видел в этом кабинете так много людей, что уже по первым пяти минутами понятно, что за человек сидит передо мной. Вам нужен не юрист, а кто-то посерьезнее, чтобы разрулить это дело, и чтобы следствие сделало все возможное, чтобы вас оправдали. Одни, словом, вас хотят подставить, и это у них получается.
— Да кому это надо.. Это какое-то недоразумение.
— Мне пора. К моему сожалению, Руководитель
Закрываю лицо руками надеясь, что это дурной сон. Где Ева!
— Мой адвокат не объявился?
— У вас не простой адвокат, — усмехается пока собирает со стола личные вещи, — она оборвала наши телефоны. Но зря. Сегодня вы не увидитесь. Мне очень жаль.
— Но как так? Неужели я не могу поговорить с ней? Мне кажется это незаконно.
— Рабочий день закончен, все встречи завтра. Мы как вы понимаете тоже люди и заслуживаем отдых после рабочего дня.
В кабинет заходит молодой мужчина и просит следовать за ним.
Камера, в которую меня привели меня не удивляет, сегодня уже ничто не может меня удивить. Я так устала, так выжита, что не пытаюсь даже думать о произошедшем. Ложусь на скамейку и накрываюсь своим пальто. Закрываю глаза, чтобы тут же провалится в сон. В котором я свободна, счастлива и безмятежна.
Сквозь сон я слышу, что кто-то заходит в камеру. Но даже не тружусь открыть глаза, они будто слиплись.
Завтра Ева ко всем разберется, и я поеду домой. Единственное что беспокоит, это отец. Надеюсь, Ева позвонит ему и что-нибудь придумает.
Глава 8
Просыпаюсь от чувства, будто кто-то пристально смотрит на меня. Становится холодно, и я открываю глаза. Шея болит нещадно, и спина. Кажется, все мышцы сводит неприятной, тянущей болью. Но я выспалась, и смех и грех как говорится.
— Ты хорошо спишь, в твоем то положении, — от куда-то справа раздается знакомый-чужой голос.
Тру глаза руками пытаясь проснуться, это нехороший знак — слышать голоса, да еще если бы хоть голос разума, а не этот властный, с хрипотцой. Такой, что по всему телу роем ползут мурашки в хаотичном направлении. Разминаю мышцы шеи руками, и наконец встаю. И тут же плюхаюсь назад. Это не глюк, Алексей, каким-то чудом тут, у меня в камере.
— Что ты тут делаешь? — хриплю, тут же прочищая горло.
— Пришел проведать.
Почему он пришел, а Ева, моя подруга и мой адвокат не смогла пробиться сюда? И почему он так спокоен? Я точно упускаю что-то важное.
Обращаю внимание на то, что в руках у него какая-то папка. Неужели он работает в органах и ведет мое дело? Хуже такого совпадения в моей жизни нельзя и придумать. Даже не могу представить степень его счастья, когда меня посадят лет на пятнадцать, хотя была бы его воля, электрический стул был бы уже готов для меня.
Он делает пару шагов в мою сторону. Не быстрых будто давая мне ложную надежду на то, что я смогу сбежать.