Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Придорожная собачонка
Шрифт:

Если бы только глупость заставляла моих современников серьезно относиться к псевдорелигиям, обещающим, что солнце справедливости взойдет после принесения в жертву скольких-то там миллионов людей. Если бы только глупость способствовала повальной привычке глядеть на экран и вытекающим из этого несчастьям в личной жизни мужчин и женщин. И если бы только по глупости мы не стыдились искать во власти и наслаждениях удовлетворение своих честолюбивых помыслов, которые с течением времени оказывались иллюзиями. Нет, я, подобно моралистам семнадцатого века, предпочитаю видеть во всем этом несовершенство разума, побежденного порывами и страстями.

Сострадание

На девятом десятке жизни я ощутил, что во мне все растет, переполняя меня, сострадание, и неизвестно, что с ним делать. Множество лиц, людей, судеб отдельных существ и некое отождествление с ними изнутри, и в то же время сознание, что я уже не сумею предложить этим своим гостям убежище в моих стихах, поскольку уже слишком поздно. Я думаю также, что если бы начинал заново, каждое мое

стихотворение было бы биографией или портретом какого-то конкретного человека, а точнее, плачем над его судьбой.

Хелена

И вот мы уже по другую сторону. Кампании завершены. Собственность перекроили. Над пепелищами дымка. А Хелена себе танцует между кострами. Видимо, ей известен секрет какой-то особой жизни, А я целый вех пытался понять ее смысл — без толку. Знаю, ты натерпелась, Хелена, и не пожаловалась ни полсловом. Голодала, не ожидая помощи ниоткуда. И больницы, убожество тела, которое хочет себя любить, Ненавидит себя и плачет в заплеванном коридоре. Кто бы подумал, Хелена, что наша юность так повернется? Сад под солнцем сверкал, и стояло вечное лето. А потом нас долго учили терпеть заодно с другими И благодарить минуту, если прошла без боли.

Хеленина вера

По воскресеньям я посещаю храм и молюсь, как все. Кто я такая, чтобы отличаться от прочих? Точно так же не вслушиваюсь, что там бубнит проповедник. А то бы пришлось допустить, что мне отказывает здравый смысл. Я старалась быть верной дочерью моей Римско-католической церкви. Читала «Отче наш», «Верую» и «Богородицу» Вопреки своему постыдному маловерью. Не мне рассуждать, как там будете Адом и Раем. Но этот мир переполнен пакостью и уродством. Должны же хоть где-то быть доброта и правда. А значит, должен быть Бог.

Йокимура

Однажды я увидел по телевизору кладбище нерожденных детей с маленькими могилками, на которых японские женщины зажигали свечи и оставляли цветы. На минуту я вообразил себя одной из них, наклонившейся положить букет хризантем.

— Сын мой, я зачинала тебя в любви и ничего другого я о тебе не знаю. Ты бы мог от меня услышать об ужасах жизни, от которой тебя избавили. О том, как нас посещают беды, а мы не можем понять, почему нас, таких особенных, наказывают, как всех остальных. Может быть, ты узнал бы то же, что я, и, стиснув зубы, год за годом сносил судьбу, потому что так нужно. Терпя, я думала, может быть, ты, мой сын, унаследуешь мою проклятую стойкость и способность к самообману. И чувствовала облегченье, говоря себе, что, по крайней мере, ты в безопасности. В небытии, как в колыбельке или как в шелковом коконе. Кем бы ты стал? Я бы целыми днями дрожала, гадая, что в тебе победит: знак величия или краха — ведь достаточно зернышка, чтобы склонить весы. Что победит: благодарность и признание ближних или четыре стены изболевшегося человека? Нет, я уверена, ты стал бы сильным и храбрым, как все, кто зачат в любви. Я приняла решенье и знаю: так было нужно, и ни на ком нет никакой вины. И когда я пробую персик, когда я смотрю на восходящий месяц, когда радуюсь молодым кедровым лесам на взгорьях, я делаю это вместо тебя и ради тебя.

Дерево

Я
птенец под счастливой древесной кроной,
раскидистою, густою. А дерево это в лесу не растет, оно само — целый лес. В нем мое начало со всей моей памятью и немотою, И не называйте меня ни одним из здешних словес.

ОТДАННЫЕ ТЕМЫ

Почему я отдаю свои темы?

Проще всего на это ответить: потому что я стар и не сумею сам ими воспользоваться. Однако этот простой ответ стоит дополнить. Земля кажется мне очень интересным местом, и расставаться с ней жаль. Но что тут можно поделать? Прислушиваться к недугам и безобразиям, которые докучают стареющему организму, превратить свои записи в дневник прогрессирующего распада? Это не поможет ни мне, ни кому другому. А ведь я должен писать. С молодых лет я ощущал присутствие своего даймона, или, если хотите, Музы, и без этого спутника погиб бы бесславно. Однако то, что пишешь, постоянно меняется — соответственно изменениям сознания. Сегодня я осознаю все по-иному, чем десять или двадцать, а тем более пятьдесят лет назад. Или, что, пожалуй, правильнее, по-иному не осознаю. Уже давно мои внутренние заботы сводятся к вопросу: как сберечь память? Хотелось бы представить себя исключением, сославшись на различные тяжелые испытания, но, в сущности, сейчас все пишущие главным образом этим и занимаются, независимо от возраста, пола и характера переживаний. Я думаю, что замыкаться в четырех стенах собственной личности вредно. Во всяком случае, когда тебе за восемьдесят, хорошо уже то, что картина мира, хотя и страшная, видится крайне комичной, так что чрезмерная серьезность здесь неуместна. Сначала мы хотим достичь как можно более высокого уровня сознания, затем снисходительно приветствуем его ограниченность. В то же время обретает большую значимость сам спектакль, просто потому, что он шел, когда нас не было, и будет идти, когда нас не станет. Благое дело — усиливать интерес живых к этому theatrum mundi, и нехорошо убеждать их, что как только мы умрем, все обратится в ничто. Мои темы могут пригодиться людям, уставшим от исповедальной литературы, широко разливающегося потока сознания, бесформенности повествования о себе. Благословим же классицизм и будем надеяться, что он не исчез совсем.

Хоругвь

Перси, сын графа Нортумберленда (его старший брат, по прозвищу Готспер, действует в королевских хрониках Шекспира), был рыцарем без страха и упрека. Вдохновленный стремлением нести веру Христову язычникам, он вступил в Орден крестоносцев, сражавшихся на окраинах христианских земель. Мы бы ничего не знали о его пребывании в тех краях, если бы не событие 1392 года, описанное в хронике Линденблата и Виганда. Тогда войско крестоносцев, переправившись через Неман около Алитус, или Олиты, именуемой в хрониках Алитен, двигалось к Лиде. Хоругвь со святым Георгием нес впереди войска брат Рупрехт Зекендорф. Перси, полагавший, что эта честь принадлежит английским рыцарям, разгневался, вынул из ножен меч, и дошло бы до кровопролития, если бы не вмешательство высших членов ордена.

Почти через шестьсот лет мы услышали из Ватикана, что покровитель рыцарства, святой Георгий, сражающийся с драконом, никогда не существовал.

Бассейны рек

Эти захолустные окраины Европы. Я пытаюсь представить себе, как они выглядели в 1811 году, когда в Соплицове пировали и собирали грибы. В моей памяти сохранилось кое-что из тех обычаев, остальное восстанавливаю по различным источникам. Это был бассейн Немана, где лесов уже осталось немного и откуда возили в Крулевец на баржах в основном плоды земледелия. Но немного севернее, там, где реки впадали в Двину, еще продолжали вовсю вырубать лес и сплавлять бревна в Ригу к вящему обогащению немецких купцов. Кое-где на участки предназначенного к вырубке леса совершались вооруженные набеги, потому что границы владений были намечены и описаны весьма приблизительно («От кривой сосны и камня повернуть направо»). В лесных деревушках жили егеря, охотники на бобров, загонщики, а также «удальцы» — молодые и сильные парни, ходившие на плотах, сбитых из сплавляемых бревен, или на барках, груженых дубовыми бочарными клепками. Крутились большие деньги, множились богатства шляхетских родов, панов сопровождали слуги, всегда готовые пустить в ход саблю и мушкет. Эта лесная жизнь шла рядом с соседней, полевой, но никто ее не запечатлел.

Оконечность материка

Это великолепный дикий край горных откосов, отвесно спадающих к Тихому океану, ущелий и котловин, заросших секвойями, узких бухт, прорезанных в крутых берегах. Стада морских львов отдыхают здесь, покачиваясь на волне или пластаясь на скалистых островках. Оказавшись в такой пустыне, трудно удержаться от попыток угадать, что здесь было давным-давно; хочешь не хочешь, к этому нас склоняют дурные привычки воображения, всюду ищущего следы замков, городов, исчезнувших цивилизаций. Но здесь ничего не было и, как бы смело это ни прозвучало, никогда не было ничего, кроме этого простора, океана и тех же самых восходов и закатов солнца. Если когда-то здесь останавливались или обитали индейцы, то теперь ни одна, даже самая примитивная постройка, ни один камень об этом не свидетельствуют. За одним исключением, настолько поразительным, что оно подтолкнуло поэта Робинсона Джефферса [3] написать вот такие стихи:

3

Робинсон Джефферс (1887–1962) — американский поэт. Милош переводил его стихи на польский, посвятил ему эссе, вошедшее в книгу «Виды над заливом Сан-Франциско».

Поделиться:
Популярные книги

Отверженный VIII: Шапка Мономаха

Опсокополос Алексис
8. Отверженный
Фантастика:
городское фэнтези
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Отверженный VIII: Шапка Мономаха

Газлайтер. Том 18

Володин Григорий Григорьевич
18. История Телепата
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Газлайтер. Том 18

Неправильный лекарь. Том 1

Измайлов Сергей
1. Неправильный лекарь
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Неправильный лекарь. Том 1

Вторая жизнь Арсения Коренева книга третья

Марченко Геннадий Борисович
3. Вторая жизнь Арсения Коренева
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Вторая жизнь Арсения Коренева книга третья

Охотник за головами

Вайс Александр
1. Фронтир
Фантастика:
боевая фантастика
космическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Охотник за головами

Младший сын князя. Том 8

Ткачев Андрей Сергеевич
8. Аналитик
Старинная литература:
прочая старинная литература
5.00
рейтинг книги
Младший сын князя. Том 8

Новый Рал 7

Северный Лис
7. Рал!
Фантастика:
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Новый Рал 7

Газлайтер. Том 9

Володин Григорий
9. История Телепата
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Газлайтер. Том 9

Кодекс Охотника. Книга XVIII

Винокуров Юрий
18. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга XVIII

Камень Книга седьмая

Минин Станислав
7. Камень
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
6.22
рейтинг книги
Камень Книга седьмая

На распутье

Кронос Александр
2. Лэрн
Фантастика:
фэнтези
героическая фантастика
стимпанк
5.00
рейтинг книги
На распутье

Кто ты, моя королева

Островская Ольга
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
7.67
рейтинг книги
Кто ты, моя королева

Ученик. Книга третья

Первухин Андрей Евгеньевич
3. Ученик
Фантастика:
фэнтези
7.64
рейтинг книги
Ученик. Книга третья

Измена. Право на любовь

Арская Арина
1. Измены
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Измена. Право на любовь