Приключения парижанина в стране львов, в стране тигров и в стране бизонов
Шрифт:
— Да, старого Батиста, нашего деда, который был в Канаде траппером. Милости просим к нам в дом.
— Наши лошади выбились из сил, и мы сами тоже.
— Это видно, но всего-то две мили, тут близко.
Охотники и индейцы тотчас двинулись в путь. Плуг остался на недопаханной борозде, а волы чрезвычайно обрадовались неожиданным каникулам и отправились щипать траву.
Полковник Билл, не понимавший ни слова, молча поехал сзади. Фрике тоже понимал с трудом. Индейцы говорили на французском простонародном языке, да и тот коверкали. Зато Андре, превосходно знавший
Мошенники и негодяи есть везде. В прерии много шатается разного сброда — убийц, воров. Но на индейской оседлой территории они не посмеют показаться. Тут пятьсот человек взрослых мужчин, воинов-пахарей, отлично вооруженных. Явись только сюда эти предатели, им зададут!
Путь до поселка показался нашим охотникам очень трудным и долгим ввиду болезненного состояния, в котором находились они сами и их лошади. Но вот показалось красивое селение, выстроенное довольно правильно и защищенное от ветров пологими возвышенностями.
Домики из соснового леса живописно обступили небольшую церковь, окруженную деревьями. Женщины в опрятных ситцевых платьях хозяйничали около хижин, подле просторного деревянного дома у церкви бегали и играли ребятишки в рубашонках и штанишках, но босиком. У окна стоял и поглядывал на них старик, важно куривший длинную трубку.
— Наша школа, — пояснил Жильбер.
— А это наш священник, он же и учитель, — добавил Блез, видимо гордившийся благоустройством своей деревни.
— Как? У вас даже школа? — перебил изумленный Фрике.
— Школа. У нас все грамотные, все читают и пишут. Родители обязаны посылать детей в школу.
— Даже обязаны? Кто же может их заставить?
— Сельский совет. У нас всеми делами управляют выбранные нами старики.
Француз и даже американец были изумлены. Они оказались в каком-то оазисе среди пустыни.
Старик вынул изо рта трубку, поздоровался с путешественниками и пригласил их в дом, но Блез и Жильбер запротестовали на индейском наречии, непременно желая сами оказать им гостеприимство.
— Ну, хорошо, детки, хорошо, — отвечал старик на превосходном французском. — И все-таки, господа, я надеюсь с вами увидеться. Если вы не боитесь поскучать со стариком, пожалуйста, приходите ко мне обедать. Обед будет простой, но от чистого сердца.
— Да вы француз! — вскричал Андре, пожимая ему руку.
— Я канадец, а это почти одно и то же… Однако вы измучены, ваши лошади тоже. Блез и Жильбер тащат вас к себе, а мои ученики еще не доделали задачи. До свидания, господа!
Кюре-учитель затряс колокольчиком, дети бросили игру, выстроились в два ряда и молча пошли в школу.
Спустя
Индейцы, мужчины и женщины, молча смотрели на гостей.
Когда гости насытились, братья провели их в соседнюю комнату, где стояли три хорошие постели из маисовой соломы с мягкими бизоньими шкурами.
— Вот, господа, отдохните. Доброго вечера!
— Скажите, — сказал, зевая, Фрике, — есть у вас здесь бизоны?
— Есть, и я думаю, что вам удастся убить нескольких.
— Значит, можно будет устроить охоту?
— Сколько угодно.
— Спокойной ночи, друг Жильбер! Спасибо вам за все.
Молодой человек с наслаждением растянулся на бизоньей шкуре и сладко зевнул.
— Знаете, месье Андре, о чем я сейчас думал?
— Нет, не знаю… А я вот думаю, что тебе пора спать.
— Я думаю, что мы не в Америке, а в Босе и что мы не у индейцев, а у наших крестьян-земледельцев. И вот в этой мирной обстановке мне предстоит охота на бизонов, как настоящему герою Майн Рида или Эмара. Не правда ли, какой контраст? Что вы на это скажете?
Андре ничего не сказал. Он уже успел крепко заснуть.
ГЛАВА VII
Пробуждение. — Ранний завтрак. — Отец Батист. — Разлив озера Виннипег и его последствия. — Прежние «каменные сердца». — Варварство. — Загадка цивилизации. — Причина всех войн между белыми и краснокожими. — Бедность. — Лихоимство чиновников земельного ведомства. — Бунтовщик. — Ситтинг-Булл, великий вождь сиу. — Эпилог битвы при Уайт-Маунтейне. — Канадские индейцы. — Потомок куперовского героя служит нотариусом в Квебеке.
Путешественники проспали долго, их разбудил ворвавшийся в комнату веселый солнечный луч, добравшийся до постелей, на которых они отдыхали. В одну минуту и совершенно отчетливо охотники вспомнили все, что с ними приключилось накануне. Это особенность солдат, моряков, охотников, словом, любых искателей приключений.
Только они встали, послышался голос старого кюре, улыбавшегося в бороду и попыхивавшего трубкой. Рядом с ним стоял высокий старик, загорелый, но белее, чем другие индейцы, очевидно метис.
Чертами умного, энергичного лица он напоминал молодых пахарей-индейцев Блеза и Жильбера, и прежде чем кюре представил его французам, назвав Жаном-Батистом Картье, они уже догадались, кто это.
Восьмидесяти летний дед пожал им руки так, что кости хрустнули, и фамильярно, будто век был с ними знаком, потащил к столу, едва дав им время умыться и привести себя в порядок.