Призрак войны
Шрифт:
К ночи она продвинулась лишь на небольшое расстояние от поселка, но пробежав для этого многие мили. Она научилась запутывать следы, использовать ландшафт в свою пользу и двигаться беззвучно.
Она долго не понимала, что ее выслеживают по следам, которые весьма специфичны, особенно на мокрой листве. В темноте леса она увидела, что люди с фонариками отыскивают ее следы. После этого она стала стараться оставлять меньше следов после себя.
Вскоре после заката небо расколола гигантская молния. Последовала сотрясающая землю канонада грома почти без интервала. Затем разразился дождь, крупными каплями ударявший по металлическому корпусу Дельты Она
Молнии следовали одна за другой, и Дельта не могла понять, почему интервалы между громом и молнией были различными. Дождь обмывал ее гладкую поверхность, она медленно брела от дерева к дереву. К ее удивлению, с наступлением утра она не заметила преследования.
“Я не задержана?” – вопрошала она. Никогда раньше она не испытывала чувства свободы, теперь она ощутила его.
***
Г-жа Люси Джессенби, пожилая отшельница, была известна под разными прозвищами среди местного населения. Она была миссис Джессенби, вдова Джессенби и, наконец, – наименее доброжелательно – старая вдова Джеби. Муж умер, дети выросли, и в ее обществе осталась компания воображаемых персонажей телеэкрана.
Телевизор у нее был хороший: цветной с двадцатью пятью дюймовым экраном, телеуправляемый и с выбором 23 каналов. Тарелка антенны во дворе соединяла ее посредством сателлита со всем земным шаром, это, однако, мало что значило для нее. Она довольствовалась сидением в мягком кресле с подушечкой под ногами, подоткнутым одеялом, воспринимая краски и голоса опустошенными, неподвижными глазами и маленькими, почти глухими, ушами. Она была настолько глуха, что громкость на полную мощность воспринималась ею, как слабый шепот. Многие телевизионные программы, однако, сопровождались закодированными сигналами, и при наличии расшифровывающего устройства можно было получить текст внизу телеэкрана. Но это тоже мало что значило для нее.
Раз в неделю ее старшая дочь подъезжала к ней, забирала счета и другую почту, оплачивала счета, сидела, разговаривая знаками, и потом уезжала. Для г-жи Джессенби эти визиты были ненамного реальнее, чем регулярные посещения кинозвезд, знаменитых детективов, иностранных шпионов и докторов.
Она не знала о существовании еще одного посетителя – блестящего серебристого робота в виде нагой женщины, без движения стоявшей на деревянном ящике под окном. А если бы она и знала, это, скорее всего, ничего не изменило бы.
Дельта смотрела телевизионные программы г-жи Джессенби, вначале мало понимая увиденное и услышанное. Однако ее разум был активен и эффективен. Она организовала изображение и звук в статистические колонки, подразделила их на структуры и вновь собрала их в язык: английский – письменный и устный.
Слова, громко раздававшиеся с телеэкрана, задавали ей загадки. Долгие недели она вслушивалась, систематизируя информацию, реконструируя ее. Каждое слово, казалось, зависит от других и соотносится с ними. Они видоизменялись необычным порядком, скручивались в циклы запутанного синтаксиса и переплетенной семантики, повергая Дельту в отчаяние своей нелогичностью.
“Кто вы, черт побери?” – спрашивали ее фермеры и шериф, а она отвечала им тем же. Но слова, безумные слова… “Кто” играет роль должностного лица, свободной переменной величины, ящика или коробки, предназначенных, как там у шерифа в конторе, для содержания мужчины, женщины, животного
“Чем я отличаюсь от людей?” – спрашивала она.
Она увидела молодых звезд в купальных костюмах и скоро – благодаря телевидению – поняла разницу между полами. Но никто не появлялся нагим, и ни у кого не было такой серебристой поверхности.
За месяц, который она провела у дома г-жи Джессенби, трижды появлялся ше shy;риф. Он входил без приглашения и громко разговаривал со старой женщиной. Он так и не понял, что он с таким же успехом мог шептать, а не кричать: она читала по его губам.
– Нет, я не видела странной женщины, – сказала она скрипучим голосом. – Да, я буду внимательна. Да, я знаю номер вашего телефона.
Шериф выходил, медленно обходил дом несколько раз, затем уезжал. Г-жа Джессенби оставалась у телевизора.
***
Каждую ночь, после того как старуха выключала усталый телевизор и медленно валилась на спину, чтобы поспать, Дельта искала Омикрона. Для этого ей достаточно было спокойно встать и распространить свой разум в темноту – она могла определить его местонахождение. Как она представляла, связь между ней и им была подобна той, что существовала между зрителями и людьми, чьи изображения показывал телевизор. Большей частью Омикрон уходил все дальше, но не всегда. Часто он был на юго-западе в более низких широтах. Но в некоторые дни он не двигался. В другие дни он передвигался на большие расстояния. Он оставался в пределах от пятисот до тысячи миль, не двигаясь на север или восток от позиции Дельты.
Она знала, где он.
Она подумывала, что ее контакт с шерифом был ниспослан провидением, поскольку глубоко внутри она осознавала, что ее цель – задержание Омикрона.
– Я следую за вами. – Она сказала это мягко, стоя под зимними деревьями. Она не хотела разбудить г-жу Джессенби.
ГЛАВА 5
Мгла от жары придавала далеким горам искаженный, сюрреалистический вид. Ровные пески пустыни с разбросанными камнями временами виднелись нечетко. Растения пустыни торчали под разными странными углами, корчась в перегретом воздухе.
Рядовой первого класса Эдуард Забулдыга Баск, недавно завершивший базовую учебу в Форте Дикс и повысивший квалификацию в Форте Гордон, медленно совершал свой обход, оставляя за собой след на песке. Он тащился, ощущая влажность подмышками, на груди и на спине, а также вокруг шеи. Когда он одевался утром, одежда была свежей, сухой и чистой. Теперь же он знал, что под головным убором потоп, а носки воняют.
Одежда никуда не годилась, но этого нельзя было сказать о Баске. Он глубоко вдыхал горячий, как из печки, воздух и держал глаза широко открытыми. Он даже не шел, а слегка бежал.