Призванный
Шрифт:
— Так, ну всё. А ну быстро вёдра с перемычкой схватила и пошла к речке. — отсмеявшись, уроды стали отдавать новые команды.
Скрипя зубами, я схватил выгнутую палку, похожую на коромысло, и два деревянных ведра. Мразоты перестали стесняться, один из них «подогнал» меня пинком под зад и направил к тропинке в обход ёмкостей. Тропинка вилась вдоль скалы, приведя метров через триста на небольшую площадку, мимо которой текла быстрая горная речка.
— Набирай воду тут и тащи к цистернам. Чё вылупилась? Работай давай, убогая!
Я хотел ёбнуть его ведром по лицу и добавить коромыслом, но отговорил
Аккрутненько, чтоб не свалиться в речку, я набрал воды в вёдра. Перил-то не было, а поток был сильным, вёдра чуть не вырывало из рук напором. Поставил вёдра, зацепил их концами коромысла, подсел и попытался подняться с коромыслом на плечах. Даже получилось! Первые две секунды. Потом трясущиеся ноги перестали выдерживать, и я упал вперёд, ударился об поверхность площадки и громко ойкнул.
— Га-га-га, говноедка свалилась как коровья лепёшка! — Ла Ши подошел и пнул меня в ногу. Больно!
Я машинально лягнул его в ответ, таки попав, но ощущение было такое, будто колонну лягнул. И так уставшая нога заныла, а Ла Ши взъярился, схватил меня за ногу и поднял так, что моя голова болталась где-то у его колен.
— Ты что, кусок говна, страх потеряла? — он без размаха, коротко ударил меня рукой в живот. Жуткая боль скрутила внутренности, и я был проблевался от неё, если бы было чем. — Я на втором уровне Очистки тела, а ты, позорный ублюдок, никогда и не сможешь культивировать! — он ещё раз ударил, более отрывисто, так что, казалось, все мои органы намотались на кулак. — Ещё раз посмеешь меня хоть пальцем тронуть — я тебя сломаю твои хиленькие ручки и ножки, а потом скину вот в эту речку. А может, хе-хе, предварительно оттрахаю, и меня не остановит даже то, что ты к тому времени уже можешь сдохнуть!
Он бросил меня на камень, умудрившись ударить меня так, что зубы распороли щёку изнутри, и рот наполнился кровью. Фу Джа не отставал от приятеля, с готовностью отвесив мне пару ударов по рёбрам.
— Работай давай, выродок! А мы последим!
Я уже не смел пререкаться. Мда, мир такой, что кто сильнее — тот и прав. Не то чтоб на моей Земле было как-то иначе, но здесь это как-то уж сильно гипертрофированно. Так что стоит хотя бы на первое время заткнуть свою гордость и подчиниться. На время. А потом я стану красивой, обворожу самого сильного ученика секты, и он уже этих мразот изобьёт и скинет в речку!
Следующая неделя была для меня адом. С самого утра эти двое уродов перехватывали меня и вели к чанам и речке, где до самого заката гоняли с вёдрами. Если я запинался, проливал воду или уставал так, что уже не мог таскать тяжелые вёдра, меня аккуратно, но очень больно избивали. Так, чтоб следов не оставалось, а мне бы казалось, что я сдохну прямо там. Всё это сопровождалось насмешками, а их прозвище «говноедка» преследовало меня даже в кошмарах по ночам.
Естественно, за неделю я не смог наполнить даже одного чана для воды. Это послужило отличным оправданием для мучителей для того, чтоб лишить меня еды. «Кто не выполняет норму — тот и не ест!». Голод бы совсем подточил мои силы, если бы не соседка. Она как бы извиняясь ещё в первый день пробормотала, что она только на первом уровне Очищения тела, но зато молча подкидывала
Самое плохое, что у меня не было ни сил, ни времени даже заглянуть в свитки с методом культивации. Как я их положил под подушку, так они там и лежали. Ну и зачем я тогда здесь, если даже развиваться не могу?
На восьмой день неожиданно для меня, да и для моих мучителей, всё закончилось. Я как раз принёс по полведра воды и выливал их в первую ёмкость, а Ла Ши с Фу Джа «подбадривали» меня плевками и поджопниками, когда будто из ниоткуда выпрыгнул Тан Ми.
— Так-так-так! Так вот, значит, что вы тут делаете! — он будто равнодушно обвёл всю эту картину взглядом.
— Брат Тан Ми! Я рад тебя видеть! — Ла Ши тут же подскочил к нему и схватил за рукав, его подельник сделал то же, но с другим рукавом.
— Старший! Я так рад тебя видеть! Но что тебя привело сюда? — Фу Джа подобострастно тряс рукав.
— Я, знаете ли, заглянул сюда от Старейшины Каншоу Рена. Он, понимаете ли, не менее двух часов рассказывал мне, что в на всё горе нет воды уже неделю, а я, как ответственный за учеников-мастеровых и их труд, должен знать, почему же такая неприятность произошла.
— Ох, брат Тан Ми, это всё эта ленивая скотина! — Ла Ши пнул меня так, что я упал. И остался лежать. Хрен с ними, полежу, а т опять собьют с ног.
— Да-да, Старший Тан Ми, эта кривоногая обезьяна никак не хочет быстрее носить воду! Это всё её вина!
— Так вы говорите, что это всё её вина, да?
— Брат Тан Ми проницателен, как взгляд Будды! Мы просто учили её, как правильно работать, а она всё отказывалась принимать науку, сука! — Ла Ши заискивающе заглядывал в глаза начальству.
— Брат Ла Ши всё верно говорит! Мы просто учили эту…
— Пасть закрыли. — Тан Ми перестал притворяться равнодушным, глаза загорелись злобой, на скулах заиграли желваки. — Вы тут, значит, учительствуете, а я за вас от Старейшины пропиздонов получаю! Так, значит?!
— Мы…
— ЗАТКНУЛИСЬ! Вы, тупые сыны шлюх, себя Великими Старейшинами вообразили, что ли, что учителями заделались?! Я вам что сказал сделать? Найти ей работу, которая она сможет делать, и всё. А вы на неё свою свалили, в результате её не делали целую неделю, ещё и перед старейшиной меня подставили!
— Мы… — договорить Фу Джа не успел, Тан Ми сверхбыстро хлестнул ему по лицу рукой так, что кровь из разорвавшейся от удара щеки брызнула метра на полтора в сторону. Не стал ждать реплики Ла Ши, а пнул его ногой в живот, Ла Ши скрутило в бублик и пронесло надо мной.
— Всё. Ваши поблажки как моих помощников закончились. Чтоб все ёмкости были наполнены к вечеру! А потом пойдёте добывать духовные камни в шахту! На год! Шагайте, уроды, шевелите каструпалками своими!
Двое моих мучителей поднялись с земли, и, постанывая и скрючиваясь, подхватили вёдра. Смотря на их понуренные спины, удаляющиеся по тропинке, я не мог сдерживать широкой, счастливой улыбки! Получили, ублюдки, получили! Надеюсь, им в шихте отольётся той же монетой!