Проклятие бронзовой лампы
Шрифт:
Раздался очередной удар грома, сопровождаемый тарахтением колец, когда Эмили задвигала портьеры на веренице окон.
— Если вы имеете в виду толстого джентльмена, сэр, — произнесла горничная — девица из Йоркшира, [34] которую не слишком тревожили происходящие события, — то он пьет чай с мистером Бенсоном в его буфетной. Полицейский инспектор тоже там. Они сравнивают альбомы вырезок.
Кит и Одри обменялись взглядами.
— Сравнивают что?
— Альбомы вырезок, сэр.
34
Йоркшир —
Когда они спустились вниз, опасения, что терпеливый и благожелательный мистер Бенсон подвергается допросу третьей степени, быстро рассеялись.
Кит и Одри пересекли парадный холл, с его двумя каминами и двумя комплектами доспехов, освещенными пламенем, и открыли обитую зеленым сукном дверь, которая выходила в длинный, узкий и пахнущий плесенью коридор с покрытым циновками полом. Другие двери в этом коридоре вели в задние помещения: кухню, кладовую, холл для прислуги. Но даже если бы они не знали, какая дверь ведет в буфетную дворецкого, то все равно легко бы ее обнаружили.
Дверь была приоткрыта, и изнутри доносился бас, в котором слышались напыщенные потки ложной скромности.
— Вот еще одна фотография, сынок, и притом недурная, — говорил бас. — Она сделана… дайте подумать… да, когда я завоевал Гран-при на автомобильных гонках в 1903 году. Что вы о ней думаете?
— Превосходная фотография автомобиля, сэр.
— Черт возьми, я имел в виду себя, а не автомобиль!
— Ну, сэр…
В уютной буфетной происходила вполне домашняя сцена. На одном краю стола, отодвинув чайную посуду, восседал сэр Генри Мерривейл с большим кожаным альбомом, разбухшим от скверно наклеенных вырезок. На другом конце сидел Бенсон с таким же альбомом, но меньшего размера.
На заднем плане маячил Мастерс, которого этот замедленный процесс приводил в отчаяние.
— Послушайте, сэр Генри! — начал Кит. — Мы узнали…
Г. М. поднял руку и бросил на пришедших такой злобный взгляд, что они тотчас же стихли. Снова став добрым дедушкой, он обратился к Бенсону, указывая на другую фотографию:
— А вот здесь я освящаю военный корабль. Там случилась неприятность — бутылка шампанского вместо того, чтобы попасть в корабль, угодила в мэра Портсмута [35] и сбила беднягу с ног.
35
Портсмут — город в графстве Гэмпшир в Южной Англии на острове Портси в проливе Ла-Манш.
— В самом деле, сэр? Надеюсь, обошлось без последствий?
— Да, если не считать фонаря под глазом. Но он здесь выглядит чертовски сердитым, верно?
— Да, сэр.
— А бутылка не разбилась, так что мы смогли все повторить. Я стою слева. Фоторепортеры говорят, что им нравится меня снимать.
— Не сомневаюсь, сэр. Вы, безусловно, обеспечиваете их поистине уникальными фотографиями.
Г. М. отмахнулся с той же ложной скромностью, которая не обманула бы и ребенка.
— А вот это, — он склонился вперед, — и впрямь отличный снимок. Крупный план и анфас. Меня сфотографировали, когда я баллотировался в парламент в Восточном Бристоле. Снимок должен был подчеркнуть суровость и благородство. По-моему, это удалось.
Очевидно, снимок производил впечатление. Даже Бенсон слегка вздрогнул и отпрянул.
— В чем дело, сынок? Разве фотография не делает мне чести?
Бенсон кашлянул.
— Откровенно говоря, сэр, не вполне.
— Ага! — воскликнул Г. М. — Слышали, Мастерс?
Старший
— А почему, сынок, — допытывался сэр Генри, — вы считаете, что снимок не делает мне чести?
Бенсон кашлянул снова.
— Ну, сэр, в вашем лице есть определенное качество — je ne sais quoi, [36] если можно так выразиться, — которое трудно определить. Сомневаюсь, что его можно воспроизвести на фотографии.
36
Не знаю какое (фр.).
Г. М. строго посмотрел на него, как будто подозревая в его словах какой-то скрытый смысл. Однако тактичный дворецкий поспешил добавить:
— Такое часто встречается, сэр. У меня тут есть… — решив продемонстрировать свои сокровища, Бенсон протянул Г. М. альбом, — фотографии ее милости, сделанные в течение двенадцати лет. Несомненно, вы заметите…
— Да-да! Но я хочу вам показать…
— …что ее милость, — упорно продолжал Бенсон, — хотя и очень красива, но едва ли фотогенична. Думаю, все дело в цвете и выражении лица. Фотографии…
— Это я в Тадж-Махале. [37]
— …уродуют ее и делают неузнаваемой. Если вы посмотрите на снимок, сделанный недавно в Каире, с неким мистером Бомоном…
— А здесь я изображаю Петра Пустынника [38] во главе процессии крестоносцев.
Бенсон закрыл глаза.
— Да, сэр. Это приводит меня к следующему пункту, касающемуся достижения портретного сходства на ваших фотографиях. Я имею в виду ваше явное пристрастие сниматься с фальшивой бородой.
37
Тадж-Махал — мавзолей султана Шах-Джахана и его жены в Агре (Индия), построенный в середине XVII в.
38
Петр Пустынник (ок. 1050–1115) — французский проповедник, вдохновитель Первого крестового похода.
Г. М. выпрямился на стуле.
— А что в этом плохого? — осведомился он. — Мне нравятся фальшивые бороды.
— Мне тоже, сэр, — с лучезарной улыбкой кивнул Бенсон. — Особенно во время рождественских шарад.
— Ну, тогда…
— Но не менее чем на четырех снимках — особенно в роли Шейлока [39] и Деда Мороза — вы появляетесь с такой роскошной бородой, сэр, что трудно определить, где кончается борода и где начинается лицо. Вы признаете, что борода препятствует портретному сходству?
39
Шейлок — персонаж пьесы У. Шекспира «Венецианский купец», еврей-ростовщик.
— Да, — согласился Г. М. — Вы правы.
— С другой стороны, сэр, у меня имеется фотография лорда Северна, где…
— Послушайте, сынок, вы, кажется, твердо решили поговорить о ваших хозяевах и не дать мне вставить слово. Ладно, поговорим о них. У вас есть много фотографий леди Хелен Лоринг. Но бьюсь об заклад, что у меня имеется снимок, которого нет у вас!
Г. М. раскрыл последнюю страницу альбома, где лежала пачка еще не наклеенных вырезок. Он начал сортировать их, роняя на пол и бормоча себе под нос: