Проклятый род
Шрифт:
– Мне показалось, что большой силуэт плывёт за густой серой хмарью. Я думала, что это небесный корабль - последний из уцелевших. Мы же никогда не встречали ни одного небесного корабля; никогда не видели, как они летают над миром. А здесь было так близко...
Серко вспомнил звонкий смех и удивлённый возглас сестры, а затем по душе резанул её испуганный вопль. В последнее мгновение брат успел схватить Владу за руку и не дал сорваться с многоэтажного дома. Пальцы девочки скользили в дрожащей ладони, но Серко удержал.
"Живи, не умирай", - прошептал брат, когда
– Это была только тень... лишь пустая надежда. Корабли давно не летают...
– сама себе прошептала Волчица. На светлых ресницах показались горячие слёзы.
– И та ночь была холодна, как и все остальные. Помнишь, мы подобрали в том доме бутылку полную какой-то отвратительной дряни. Она пахла так, как пахнет лекарство в шкафчиках медицинского блока, но проглотив это пойло, удалось немного согреться. В том Тепле мы были токмо вдвоём, прижимались друг к другу под одним одеялом. Я не хотела тебя отпускать ни на шаг, вцепилась в одежду и не признавалась, что плачу. В тот день мы могли лишиться себя. Представляешь, Серко, что бы стало, если бы кто-то из нас остался один? Как бы он дальше жил в этом мире?
– Ему было бы тяжелее в два раза, - Серко будто понял, к чему клонит Влада, и даже хотел перед ней извиниться.
– Влада я...
Но она не дослушала, а полезла в рюкзак и достала оттуда бутылку тёмно-зелёного цвета. Пробка уже была вскрыта.
– Что это?
– Нашла кое-что в глубине переходов. Редкое богатство: как будто специально для нас сберегали.
– Вино?
– Из Тёплого лета, - улыбнулась сестра.
– Сегодня мы снова чуть не потеряли друг друга. Но беды не произошло и надеюсь никогда не случится. Выпьешь за это?
– Уверена? Не по нраву мне вещи, которые оставляют на видных местах...
– Уж поверь, эта вещь была спрятана не на "видном". За вино пришлось побороться со старой хозяйкой. К тому же я не утерпела и немного попробовала. Как видишь - осталась жива. Есть сокровища, которые Навь унести с собой просто не в силах. Нам подарили дом и предложили отведать редкий напиток. Ты будешь от такого отказываться?
– Нет, - Серко протянул руку к бутылке.
– Сейчас не откажусь... Пусть это вино не станет последним, что доведётся нам пить в своей жизни.
Сказав это, он сделал глубокий глоток. Терпкий вкус вина раскрылся в груди исцеляющим пламенем. Серко пил, не замечая взгляда сестры, а та с затаённой надеждой считала каждый сделанный братом глоток...
*************
Вера шла не разбирая дороги. Свободной рукой она старалась незаметно от Егорки вытереть туманящие глаза слёзы. Мальчик крепко держался за другую ладонь и робко поглядывал, как плачет сестра. До Монастыря оставалось не много, но каждый шаг их маленькой семье давался с трудом. Ноги не несли обратно в общину, где не осталось ни одного близкого им человека.
Стало гораздо холоднее и крестианка неожиданно поняла, что значит быть совершенно одной. Она вспомнила отчего сверкает злость в глазах Навьей Волчицы и это окончательно подломило осиротевшую девушку. Присев на ствол погибшего дерева, которое лежало возле дороги,
– Господи, за что же мне это всё? Почему нет на свете ни любви, ни справедливости? Неужели уйти от него будет действительно лучше?..
– шептала она, срываясь на всхлипы.
Егорка стоял рядом с сестрой, нервно сжимая побелевшие пальцы. Но наконец мальчик не выдержал и чётко сказал.
– Он не убивал Яну...
Вера вздрогнула, немедленно повернувшись к нему. Егор сам чуть не плакал, но всё же быстро договорил.
– Он её никогда бы не тронул! Серко - Навь, но не злой! Он не такой, как все остальные подземцы: он не чудище, он человек!
– Милый мой, маленький!
– запричитала девушка, крепко прижимая брата к груди. Егорка не утерпел и сам заревел вместе с ней. Но на душе крестианки неожиданно стало легче, как будто она узнала правду, и потому не могла больше обвинять охотника в преступлениях. Ей хотелось вернуться, крепко взять Серко за руку и увести его за собой к новой, светлой дороге... Но от стен Монастыря к ним навстречу уже мчались вооружённые всадники.
*************
Бутылка вина - последний дар от ведуньи ушедшего рода. Открылось ли этой женщине в предсказаниях, кто придёт на её место в опустевшей норе? Кем была наставница чужого племени и зачем оставила свои дорогие подарки? Влада не знала. Но как только она прикоснулась к бутылке, дух девушки захватило от желания себя испытать. Казалось, кровь вспыхнула внутри тела, подталкивая совершить самое страшное из преступлений.
– Если не сейчас, то когда же?
– шепнула себе ученица ведуньи.
Вынув найденный нож, Влада открыла бутылку и втянула ноздрями крепкий аромат алой жидкости. Оглядевшись в темноте логова, она увидела на земле потускневшую от времени чашу. Поставив её перед собой, девушка осторожно налила вино в кубок и, не сводя глаз с напитка, разрезала руку волчьим клинком. Никогда прежде нож не доставлял Навьей дочери столько боли. Рука пылала огнём, но Влада позволила крови свободно струиться с сжавшегося кулака.
– Родная кровь на тебя действует лихо. Но я сама виновата: не подготовившись кинулась в омут. Ныне всё случится иначе. Не останусь я гнить в одиночестве, счастье себе сама наколдую. Даже против уклада пойду, против Совести предков и материнских запретов. Проклятье сильно, но есть тайная стёжка его обойти.
Сказав эти слова, Влада поднесла струйку крови к напитку. Нечётное число капель упало в вино и растворилось в нём алым облаком. Кровь из раны текла, а губы Влады начали нашёптывать проверенный заговор.
– На помощь вас призываю. Чарами неземными выспрашиваю силы нечеловеческие. Дабы могла связать его узами, чтоб не порвал он их целую вечность: ни ночью, ни днём, ни тихим вечером, ни светлым утром. А как напиток этот разольётся по жилам его, разгорячит ему кровь, так пусть льется по крови и страсть ко мне. Чтобы любил он меня всё сильнее, чтобы пронзала его похоть всё жарче; чтобы пьянел он от страсти, как опьянеет от вина заговорённого. Ключ, замок, язык...