Провинциал. Книга 4
Шрифт:
И глаза. Её глаза. Их цвет гармонировал с цветом её френча.
И Найджел буквально утонул в омутах её глаз. Он смотрел на этот фотопортрет жадно, не отрываясь, и лишь вскользь отметил, что толстячок сгрёб купюру, и встал со своего стула.
— Ну, бывайте, господин Лоханкин, — ухмыльнулся Цукерман, — там рядом листочек, так на нём написано, кто это и где искать… — и исчез из поля зрения агента.
А Найджел даже не двинулся с места. Он продолжал пожирать жадным взглядом портрет прекрасной незнакомки…
Глава 16
Первое
Титаническим усилием воли агент 007 заставил себя отвлечься от созерцания небесной красоты женщины, запечатлённой на фотографии. Несколько раз тряхнув головой, он, всё-таки, вернул себе способность соображать относительно рационально.
— Гммм, — подумал он, — эк меня торкнуло то, надо за собой следить, однако. А то в самый ответственный момент мой центр принятия решений непредсказуемо передислоцируется из головы несколько ниже, в головку…
И, спрятав фотографию с так поразившей его женщиной во внутренний карман своего камзола, он взялся изучать листочек бумаги, украшенный каракулями толстячка и заляпанный жирными пятнами.
— Та-а-ак, что тут у нас? — бормотал он едва слышно себе под нос, продолжая вести бесконечный внутренний диалог с самим собой…
Ну да, беседа с умным человеком, она всегда доставляет утончённое эстетическое удовольствие, хотя некоторые считают, что разговор с самим собой, это признак прогрессирующей шизофрении… Глупцы.
— Ага, — продолжил он, — эта красавица возглавляет группу, направленную сюда центральным аппаратом ГРАУ РИ для выяснения подробностей недавнего инцидента… Та-а-ак, а что это за инцидент такой был?
— О! А это как раз, именно то, что мне нужно, — довольная улыбка расползлась по холёной физиономии мистера Грина, — и далеко ходить не надо, как тут говорят, всё само в руки плывёт, да…
— А не кажется ли тебе, — начал нудить его внутренний собеседник, — что это слишком, как-то, очень уж просто получается?
— А где ты видишь, что просто? — усомнился Грин в аргументах, приводимых его альтер эго.
— Ну как… Не успел приехать, как тебе прямо сразу дают наводку на человека, который фактически руководит интересующим нас расследованием… Тебе это не кажется слишком уж странным?
— Гммм, — задумался Найджел, и беспокоило его отнюдь не это, — возможно, что ты и прав. И мне очень не нравится то состояние глупой влюблённости, в которое я почти мгновенно впал, только увидев, даже не её саму, а лишь её фотографию…
— Вот, вот. — с назидательными интонациями пробурчал внутренний голос, — а теперь представь, что ты впадаешь в подобное состояние в её присутствии. Представил?
— Да-а-а, — протянул агент 007, — в таком состоянии я буду абсолютно беспомощен перед ней и она сможет меня, образно говоря, выпотрошить по полной программе…
— Ну, я не думаю, что артиллеристка, пусть даже и столь очаровательная, будет так уж заинтересована
— Опасаешься, что потеряю голову до такой степени, что пойду сдаваться местным, как их? — тут Найджел напряг память, чтобы вспомнить, как называются местные блюстители порядка, — а, вспомнил… Околоточным, во!
— Молодец, — меланхолично отозвался внутренний голос, — возьми с полки пирожок…
— Какой пирожок? — недоумённо переспросил агент.
— С гвоздями, — столь же меланхолично разъяснил внутренний голос.
Следует отметить, что разъяснение это определённости к его словам о пирожках вовсе не добавило.
— Ладно, давай к делу перейдём, — агент 007 воззвал к сознательности своего второго «я», которое часто подсказывало ему очень дельные вещи, несмотря на токсичность высказываний…
Обсуждение несколько затянулось, но оно того стоило, были выработаны основные тактические направления, следуя которым будут реализованы цели этой непростой миссии.
А время шло, день закономерно уступал место вечеру, и полупустой зал стриптиз-бара постепенно наполнялся людьми. Учитывая то, что на дворе была пятница, ничего удивительного в этом не было.
Просторное помещение с низким потолком со временем наполнилось гулом голосов, музыкой, пока сравнительно тихой, ну и, вообще, разнородным шумом, который неизменно сопровождает большие скопления людей.
В воздухе поплыли первые струи табачного дыма. Немного позже этот дым можно будет резать ножом, так как курить будут почти все посетители, а администрация бара будет традиционно экономить на принудительной вентиляции.
— Как это у русских-то говорят? — снова напряг свою память мистер Грин, — а, вот, дым коромыслом, хоть топор вешай, кажется так. Или про коромысло тут лишнее? Да кто ж их, этих русских, разберёт…
Постепенно музыка становилась громче, многоголосый гомон стосковавшихся по выпивке и прочим доступным удовольствиям посетителей был уже почти не слышен на фоне ухающих ударных, а басы, так те вообще, заставляли противно вибрировать нежные внутренности Найджела.
— А сабвуферы у них тут ничего так, — отстранённо подумал агент, параллельно пытаясь вспомнить, когда последний раз судьба забрасывала его в такое низкопробное злачное место.
К его удивлению, было это уже достаточно давно.