Провокативная терапия
Шрифт:
Клиент обладает гораздо большим потенциалом для нахождения адаптивных, продуктивных и социализированных способов жить, чем предполагаю я, он или большинство практикующих психотерапевтов.
В клинической практике широко практикуются мрачные прогнозы относительно недостаточных способностей клиентов, которые, вероятно, в большей степени отражают субъективную реакцию отдельного психотерапевта на то, что такое беспомощность и безнадёжность, чем какие-либо объективные данные о клиенте.
Психотерапевты, как и большинство людей, не любят признавать неудачу, и велик
Возможно, нам нужно профессиональное смирение, чтобы признать, что даже если мы не в состоянии помочь конкретному клиенту, то кто-то другой, даже начинающий специалист, вполне сможет. Однажды я консультировал «трудный случай» в подростковом отделении; пациентке было семнадцать лет, за плечами десять лет госпитализации и множество других проблем. Один из помощников воскликнул: «Ну если Фрэнк Фаррелли не может её вылечить, то никто не сможет». Я ответил: «О нет, я на это не куплюсь». Хотя и поблагодарил его за горячую поддержку, я заметил, что ни один психотерапевт не является универсальным целителем. Наука постепенно выявляет самые разные причины, по которым это происходит. Однако, судя по нашему опыту, максима «что хорошо одному, то смерть другому» распространяется и на наших клиентов, что не может не радовать. Это вселяет надежду и даёт молодым специалистам повод ступать туда, куда боятся идти эксперты.
Психическая хрупкость пациентов сильно переоценивается как самими пациентами, так и окружающими
Большинство пациентов будто ходят с наклеенным на них ярлыком «хрупкое, обращаться с осторожностью». К сожалению, слишком часто психотерапевты верят этому ярлыку и реагируют соответствующим образом – руки прочь. Например, нередко можно услышать: «Она не готова к такому объяснению» или «Для его психики было бы слишком разрушительно сказать, что…» Большинство преподавателей, проводящих семинары или читающих лекции для психотерапевтов о росте и развитии человека, как правило, находятся под сильным впечатлением от психических проблем, которые могут развиться у человека. Нередко они настолько впечатлены психопатологией, что высказывают такое мнение: «Удивительно, что люди вообще вырастают
Этот подход к обучению во многом определяет установку психотерапевтов по отношению к клиентам, а также то, на что и как он будет реагировать: на силу и здоровье пациента или на его психопатологию и социальную девиантность. Провокативный психотерапевт, пародируя традиционные подходы, чрезмерно фокусируется на «неправильности» пациента, пытаясь спровоцировать его признать, что с ним всё в порядке. Это не чрезмерный оптимизм, а просто более интеллектуально точное утверждение – ведь очень важно помнить, что психотерапевт видит пациента в его худшем состоянии (например, Джекобсон (1965) зафиксировал, что 75 % клиентов находились в состоянии крайнего кризиса, когда он начал с ними встречаться). Если психотерапевт ориентируется только на эти данные (дисфункциональное, кризисное поведение), то он получает очень искажённую картину и неточно оценивает реально существующие сильные стороны клиента и его способность преодолеть кризис. Хотя следует понимать, что клиент может иметь психические и физические ограничения, в целом мы должны требовать от него большего. В значительной степени он будет вести себя так, как от него ожидают, а не так, как будто его психика является эквивалентом дрезденского фарфора.
Дезадаптивные, непродуктивные, антисоциальные установки и поведение клиента могут быть кардинально изменены независимо от степени тяжести и хронического течения заболевания
В клинической практике известно, что ожидания персонала в отношении госпитализированных пациентов, как правило, реализуются пациентами. Если персонал ожидает, что пациенту станет лучше, то так и происходит; если персонал ожидает, что пациенту станет хуже, то ему становится хуже; если персонал ожидает, что пациенты ничего не будут делать, то именно так они и делают. Почему? Ответ найти несложно: персонал будет действовать в соответствии со своей системой убеждений. Например, если они ожидают, что пациенту станет лучше, они будут использовать различные методики, благодаря которым состояние пациента улучшится.
Это не голословное утверждение, а повторяющийся в клинической практике факт. Подобных случаев зафиксировано чрезвычайно много, что придаёт этому факту практическую значимость. Нет необходимости говорить о том, что псевдонаучный и интеллектуально инертный ярлык «спонтанная ремиссия» не объясняет резких изменений в поведении и мировоззрении пациентов, которые когда-то считались хроническими. Удивительно, что мы до сих пор подробно не изучали подобные случаи. Мы обстоятельно исследовали, как люди ломаются или становятся социально девиантными, но безнадёжные пациенты (требующие от психотерапевта таких же усилий, какие он затратил бы, пытаясь пробить вечную мерзлоту чайной ложкой), которым каким-то образом становилось лучше, почему-то не требуют тщательного изучения. Мы подозреваем, что существует конкретный, измеряемый процесс, через который они проходят, и одна из значимых его фаз связана с тем, что они в конце концов решают выздороветь.
Конец ознакомительного фрагмента.