Путин. Россия перед выбором
Шрифт:
Как с таким опытом полицейскому работать в российском городе? Люди, среди которых он находится, не враги. В большинстве своем это нормальные, законопослушные граждане, которым нужна помощь… В крайнем случае полицейский имеет дело с подозреваемыми, с теми, кого следует задержать, чтобы они предстали перед правосудием. А его-то учили другому — гранату в окно, очередь из автомата, а потом уже смотреть, кто там в комнате…
Есть ли выход? Конечно, есть. На Кавказе пусть действуют спецслужбы. Это их удел. А полиция должна заниматься своим делом. Вообще надо освобождать полицию от того, что ее разлагает. Если полицейскому поручают проверять документы у людей «неславянской
Не знаю, проводилось ли комплексное социопсихологическое исследование молодежи, которая приходит в полицию. По собственному опыту каждый из нас может сказать: молодой человек поступает на службу не для того, чтобы служить закону. Форма и оружие открывают широкие возможности. Просить ничего не надо, сами придут и все предложат. Лакомое место для тех, кто умеет извлекать пользу из своего положения. Во-первых, это сравнительно легкий способ зарабатывания денег. Во-вторых, можно удовлетворить страсть к власти над людьми.
Вот почему медведевский замысел не реализовался. Меньше всего заинтересованы в переменах те, кто должен был их проводить, — полицейское начальство. Оно обижено. Уверено, что сообщения о преступлениях, каждодневно совершаемых полицейскими, — кампания по дискредитации Министерства внутренних дел. Начальник столичного главка полиции генерал-лейтенант Владимир Александрович Колокольцев презрительно отозвался о российской прессе: ведет себя, как западные журналисты во время холодной войны, которые рылись у нас на помойках, выискивая недостатки. Господи, оказывается, генерал Колокольцев всерьез воспринимал эти плоские и примитивные карикатуры в советской печати…
Генералы были обижены невероятно на майора милиции Дениса Викторовича Евсюкова, начальника районного отдела внутренних дел Царицыно, который в ночь на 27 апреля 2009 года прямо на улице, а потом в магазине устроил беспорядочную стрельбу, убил двоих человек и нескольких ранил. Обиделись на него за то, что дал повод для беспощадного анализа положения дел в правоохранительных органах.
Евсюков осознал, в чем он виноват: извинился перед министром внутренних дел, перед своим руководством… Но уже было поздно. Предшественник Колокольцева генерал-полковник Владимир Васильевич Пронин, приехав на место преступления, спросил Евсюкова:
— Что же ты не застрелился?.. А если у тебя такая возможность будет?
Как, кстати, такое «приглашение» к самоубийству называется на языке Уголовного кодекса?..
Генеральская логика понятна: покончил бы майор с собой, не было бы судебного процесса и выяснения того, как человек с задатками серийного убийцы мог успешно продвигаться по карьерной лестнице. Интересно было услышать от генерала Пронина и оценку самого процесса: «шоу с адвокатами и СМИ». Так, оказывается, милицейско-полицейские начальники воспринимают суд… Но в первую очередь генералы обиделись на власть, разрешившую изо дня в день говорить о полицейских (милицейских) преступлениях.
Генералы не хотят, чтобы их подчиненные перестали «крышевать» бизнес: они же в доле! Генералы против того, чтобы их людей сурово наказывали — а то испугаются и перестанут приносить деньги…
Так что совершенно очевидно — не обойтись без смены командного состава. Кто сомневается в том, что полицейские начальники встроены в систему всеобщей коррупции? Рядовой полицейский же все видит. Если генерал построил замечательный особняк и вся его семья ездит на «Мерседесах» и «Вольво», отчего же его
Вооруженное подполье
Федеральная служба безопасности в значительной степени восстановила свои позиции в государстве, утраченные в годы перестройки, распада Советского Союза и формирования России.
— Федеральная служба безопасности, — говорил Путин еще в ту пору, когда сам руководил ведомством госбезопасности, — сама по себе системообразующая структура, которая с помощью специальных сил и средств изнутри контролирует практически все силовые ведомства.
Ведомство госбезопасности контролирует и органы внутренних дел. Почему же «оперативное обслуживание» сотрудниками госбезопасности органов внутренних дел не спасает общество от полицейских-преступников? Чекисты другим заняты?
Законопроект, наделяющий Федеральную службу безопасности дополнительными полномочиями, летом 2010 года легко был одобрен депутатами. Несмотря на то что Владимир Петрович Лукин, уполномоченный по правам человека, представил официальное отрицательное заключение и на слушаниях в Думе назвал законопроект «одним из самых опасных».
Заметим: Лукин — не правозащитник-общественник, а высший — в этой сфере — государственный чиновник. Если он высказывает такое мнение, законопроект должен быть отозван. Либо переработан, либо похоронен. Иначе в чем смысл должности уполномоченного?
Но, похоже, государственный механизм не работает. Пожалуй, именно об этом свидетельствует само появление законопроекта, который ведомство упорно проталкивало несколько лет и в конце концов одолело сопротивление аппарата правительства. Даже Московская городская дума обнаружила в законопроекте массу «несуразностей» и до голосования в Государственной думе пыталась обратить на это внимание ФСБ. Но безуспешно. Надо отдать должное мощной пробивной силе ведомства госбезопасности…
В чем смысл полномочий, которые пожелала обрести ФСБ? Наделить оперативных работников правом: вызвать любого человека, если считают, что он намерен (!) совершить противоправное действие (то есть речь идет о людях, которые никакого преступления не совершили!), вынести ему предупреждение (за несовершенное преступление!), а в случае неподчинения наказать лишением свободы (без суда!)
Говорили, что закон необходим для превентивных действий: остановить радикалов и экстремистов раньше, чем они перейдут от слов к делу и совершат преступление.
Мы не одни на этой земле. Во время съемок фильма в ФРГ я беседовал с руководителями отдела по борьбе с экстремизмом ведомства по охране конституции (немецкая контрразведка). Как работают немцы?
Оперативные работники собирают печатные материалы левых и правых радикалов, ходят на все их собрания. Если ведомство приходит к выводу, что в деятельности группы есть признаки тяготения к экстремизму, к насильственным действиям, начинается полноценная работа путем вербовки агентуры, тайного наблюдения, секретного фотографирования, подслушивания телефонных переговоров и перлюстрации переписки. Правомерность каждой такой операции изучается специальной комиссией бундестага… Если агентурная работа показывает, что деятельность группы противоречит конституции, материалы передают Министерству юстиции и ее запрещают. Если выясняется, что кто-то совершил уголовно наказуемое деяние, то материалы передаются полиции для привлечения к суду.