Пять сердец Сопряжения. Том 1
Шрифт:
Белка такого слова не знала, поэтому посмотрела на Дэль и напряглась – в глазах той плескался ужас. Сидящий с другой стороны от фриммки оборотень задумчиво чесал затылок. Лицо Анджея выражало вежливую заинтересованность, а вот выражение лица Монти кальмеранке понравилось – глаза землянина горели энтузиазмом, замешанном на насмешке. Землянин пытался быть циничным сукиным сыном в ситуации, которая переламывала прежнюю жизнь надвое.
– С первого года вы начнете тренировки на физическую выносливость, скорость и маневренность на полигоне Фартума, а также изучите разнообразное оружие, которое будет усложняться от курса к курсу – продолжал фон Ризен, – а начиная с пятого – примете участие в боевых операциях Унии
Итак, среди вас представители разных рас, классов, воспитания, возрастов. На Тайшеле такое сочетание называют Геенной, на Земле – Адским котлом, на Фримме – Болотом Проклятых, а на Кальмеране – Выгребной Ямой Спасителя. Надеюсь, вы поняли? Я хочу сказать, как вам будет непросто друг с другом! Поэтому первое правило Фартума, которое многие из вас, возможно, уже слышали: «Будь вежлив с тем, кого не знаешь, и выполняй просьбы старших товарищей». Под старшими товарищами в данном случае понимаются не те, кто старше вас по возрасту, а студенты старших курсов и преподаватели. За разжигание межрасовой розни вы будете незамедлительно отчислены из Фартума и перемещены в родной мир без возможности когда-либо воспользоваться мегапортами. Не желаете работать на благо Унии – сидите в своих норах!
Фон Ризен сделал паузу и обвел первокурсников внимательным взглядом. Те сидели тихо.
– Вернувшись в свои жилые комнаты, вы обнаружите на столах расписание занятий, схему университета, учебники, тетради, дневники, записные книжки, средства связи друг с другом и тому подобное, сконцентрированные в одной единственной полупрозрачной пластинке, которая на Тайшеле называется трансир. Носят его обычно в виде свернутого свитка в пенале, пристегнутом к поясу – там есть специальное крепление. Первое занятие сегодня, в восемь ноль-ноль, проведу я, и оно будет посвящено освоению этого нехитрого прибора. Тайшельцев, которые умеют его использовать, я попрошу помочь остальным. В дальнейшем трансир носить с собой обязательно: расписание занятий или расположение аудиторий может измениться в любой момент, кроме того, вы постоянно должны быть на связи с куратором курса и преподавательским составом. В начале пятого курса вам выдадут планеры – коммуникационно-боевые средства для участия в боевых операциях. Но поскольку вы все еще будете студентами Фартума, вам придется иметь при себе и их, и трансиры. Имейте в виду, Фартум активирует ваши, пока скрытые, способности к рекурсии, поэтому будьте готовы к тому, что здесь называют Прорыв. Испытавшие Прорыв и получившие возможность самостоятельно путешествовать между мирами изменят статус со студента на рекурсанта. От всей души желаю, чтобы таких здесь оказалось большинство! Поскольку я закончил краткую вводную, можете задавать вопросы.
Новички молчали, обдумывая услышанное. Конечно, вопросы еще будут, но сейчас, то ли от обилия информации, то ли от неизвестности, первокурсники никак не могли сообразить, о чем спрашивать этого лихого летающего парня с шальными глазами.
– Какова цель Фартума? – вдруг раздался спокойный голос.
Белка посмотрела
– Сплочение выходцев из разных миров в одну команду с единой целью – обеспечить гражданам Унии мирное сосуществование. Всем гражданам, – не задумываясь, ответил Конрад.
– Мы не будем разделены на группы соотечественников? – уточнил фон Морис, тот самый тайшелец, что приглашал Анджея пересесть за его столик.
– Ни в коем случае, – улыбнулся куратор, однако глаза его оставались холодны. – Я же сказал – единая команда. Среди вас больше нет выходцев из худшего или лучшего мира, а есть студенты – преуспевающие в нелегком деле образования и не очень. Все остальное, как я уже тоже говорил, в Фартуме не приветствуется. Еще вопросы?
Все молчали. Надо было привыкнуть к тому, что ты не кальмеранец или, например, землянин, а студент, просто студент.
– Ну что ж, тогда возвращайтесь в свои комнаты, забирайте трансиры и отправляйтесь на занятия. И да пребудет с вами Великая Сопричастность! – воскликнул Конрад, движением руки распахивая дверные створки. – Ах да! Прости, высокородный, я чуть не забыл о тебе!
Висящего под потолком фриммца мягко оторвало от люстры и спустило вниз. Бледный как смерть, он бросил полный ненависти взгляд на куратора и вышел, слегка пошатываясь.
– Смешные… – пробормотал Конрад себе под нос. – Прямо как мы были!
«Я…»
«Ты – что?»
«Ничего… Скажу, когда вернемся».
И теплые сильные губы на ее губах… Губы, которые могут быть бесстыжими или нежными, и от поцелуя которых с ней каждый раз творится что-то странное и восхитительное…
Изабелла вздрогнула и проснулась. В комнате было холодно – окна нараспашку, легкие шторы порхают белыми крыльями, залитыми ласковым отсветом розовеющего неба. Рассвет, Тайшельский рассвет оттенка цветка лотоса. Вначале она никак не могла привыкнуть к его цвету, а потом «распробовала» и, несмотря на то, что последние пять лет прожила здесь, не уставала каждое утро радоваться, как чуду.
Она поднялась, потянулась тренированным телом, скользнула равнодушным взглядом по спящему в ее постели мужчине. Да, хорош собой, да, темноволос, худощав, мускулист. Нет, не то! Всегда не то.
Понадеялась, что не увидит его, когда вернется с тренировки.
На улице было прохладно – над морем нависли облачка, подкрашенные рассветом в цвета плаща императора: алый и пурпурный. К вечеру, возможно, пойдет дождь, и Изабелла Лакрими, вернувшись из офиса, сядет на террасе с чашкой из тончайшего фриммского фарфора смаковать похожий на прошлое, полный горечи и аромата напиток с Земли – кофе.
Изабелла ступила босой ногой на песок пляжа, махнула собранными в хвост рыжими волосами, изгоняя ненужные мысли, и побежала вдоль линии прибоя к виднеющимся вдали скалам.
Спустя три часа она сидела в своем офисе в Арлее, столице Тайшела, и проглядывала в трансире изображения картин, заявленных на ближайшую смену композиции в галерее. От обшитых солнечным деревом стен кабинета веяло теплом – ощущение скорее эмоциональное, нежели физическое, а из окна на сорок первом этаже здания было видно небо и – иногда – стремительные точки пролетающих мимо птиц.
Столешница под ладонью едва уловимо дрогнула, на поверхности отобразилось имя.
– Принять, – пробормотала Изабелла, откладывая в сторону трансир.
Напротив стола возникла туманная дымка, сформировалась в образ дамы, о возрасте которой можно было догадаться лишь по благородной седине в волосах и мудрому взгляду серых глаз. Высокую шею одетой в светлое длинное платье женщины обвивала скромная нить золотого жемчуга стоимостью в домик Изабеллы с частью пляжа.
– Рада видеть вас, Франсуаза, – Белка поднялась, – прекрасно выглядите!