Пятый туз
Шрифт:
Вахтер понял шутку, широко улыбнулся и жестом показал, что сделает все от него зависящее в лучшем виде.
Они вышли и расположились на лавочке недалеко от выхода.
Первые минуты они просто молчали и жадно глядели на дорогу… Лобачев намеренно не начинал беседу первым. Не стоит его настораживать, задавая вопросы… «Дедуля» сам очень хочет излить душу. Он и десяти минут не выдержит.
Но «дедуля» не выдержал и пяти минут:
– Скажите, а он у вас тоже деньги взял?
– Пока нет…
– Не давайте!..
– Мы почти тезки с вами. Я – Федор Дмитриевич.
– Очень, очень приятно… Я уже два года за этим Татариновым бегаю… Я, знаете, на таможне тогда работал. Накопил немного. И все это по крохам, с нервами, с риском. В банк отдавать боязно, а тут он подвернулся. Такой располагающий, уверенный в себе, убедительный. И, главное, надежные люди познакомили… Никому верить нельзя!
– И много он вам должен?
– Я уже не знаю.
– Это как это?
– Дал-то я ему десять… Десять тысяч… Долларов!.. Он убедил, что недвижимость – самое прибыльное. Восемь процентов предложил.
– Годовых?
– В месяц! Мы еще с ним целый час сложные проценты считали… Одним словом, он мне обещал отдать двадцать тысяч через полгода… Договор, подпись, печать – все как у людей.
– Не отдал? – сочувственно поинтересовался Федор, пытаясь скрыть улыбку.
– Он вроде как готов был отдать. Даже в сейф полез. Ставки, говорит, снижаются, но могу для вас еще полгода деньги крутить на тех же условиях. А это уже сорок тысяч!.. Я бы квартиру мог купить.
– Однокомнатную?
– Да, для дочери… А когда время пришло, он заявил, что пошел у меня на поводу и ему пришлось мои деньги в долгосрочный проект вкладывать. Просил еще год ждать.
– На тех же условиях?
– Нет, под четыре процента. Одним словом, месяц назад он мне должен был отдать восемьдесят тысяч.
– Бегает от вас?
– Скрывается.
– Юрий Дмитриевич, вы серьезно надеетесь всю сумму получить?
– Что вы! Мне бы хоть свои десять вернуть. Но я вижу, что у этого прохиндея, как говорится, и трех нет.
Пять минут они молчали.
Мысли Бондаря путались в трясине печали и безысходности, а Лобачев быстро прокручивал возможные варианты действий… Надо спешить, пока не появился Татаринов.
– Помогу я вам, Юрий Дмитриевич. Не из-за доброты душевной, хотя вы мне и глянулись… Мне это выгодно будет. Я у него двенадцать возьму – десять вам, две мне. Лады?
Бондарь согласился почти сразу, но вид у него был обалдевший. Он продолжал торопливо соображать, передавая Лобачеву копии договоров, расписки, свой домашний телефон.
Федор понял его состояние и попытался успокоить:
– Не волнуйтесь вы, ради Бога… Просто встретились два честных человека и решили друг другу помочь… И жулика надо на место поставить! Я вот что думаю, он и у других мог
– Некоторых только в лицо знаю, а двоих – точно. И телефоны есть, и адреса.
– Давайте это все мне и ждите… За неделю – не обещаю, но за три, максимум четыре – гарантирую… И давайте я вас быстренько до метро отвезу.
Через двадцать минут Лобачев вернулся в институт. Вахтер изобразил многозначительную гримасу и развел руками. Это означало, что Татаринов еще не появлялся.
Федор молча поставил пакет с литровой бутылкой водки у ног вахтера. Тот заглянул, быстро закрыл пакет и уставился на Лобачева, изображая немой вопрос…
Федор повернул к себе лежавшую перед вахтером амбарную книгу и записал два номера:
– Когда хозяин двести седьмого появится, ты, брат, по этому номеру позвони и скажи: «Для номера тридцать один! Объект прибыл»… И тогда я для той толстушки, что в пакете прячется, пару принесу, близняшку… Понятно?
Вахтер гордо расправил плечи, сжал зубы и, резко подняв кулак, изобразил приветствие «рот фронт»… В его сообразительности и исполнительности можно было не сомневаться.
Лобачев подмигнул молчаливому стражу и без особого удовольствия вышел из прохлады институтского холла в душный яркий московский полдень.
Информацию о появлении Татаринова Федор получил около семи часов вечера.
Вахтер встретил его стоя с гордо поднятой головой и с чувством исполненного долга… Левой рукой он ловко подхватил протянутый Федором пакет, а правую приложил к сердцу и чуть заметно склонил голову.
Уже подходя к двести седьмому кабинету, Лобачев неожиданно для самого себя подумал с сожалением, что не купил для молчаливого вахтера закуски.
Федор даже остановился посреди темного коридора… Откуда у него такая забота?.. И вообще, откуда всякая глупость в голову приходит?..
Татаринов стоял перед столом и торопливо разбирал бумаги.
Это был высокий плотный мужчина с открытым лицом и постоянно блуждающей улыбкой.
Правда, его глаза настороженно и воровато бегали… Лобачев успел подумать, что Бондарь очень плохо разбирается в людях.
Впрочем, в них никто и никогда не может разобраться до конца. Такие глаза могут быть и у честнейшего человека.
– Вы ко мне? Я очень занят… Очень много работы!
– Я на одну минуту… Я вас, уважаемый Борис Николаевич, больше часа не задержу… Я здесь покурю, пока вы посмотрите документы из папки номер один.
– Что в ней? – Татаринов стоял неподвижно, холодно вглядываясь в лицо посетителя.
– Да вы сами посмотрите. – Лобачев небрежно бросил папку на стол. – Там ваш послужной список, адрес, план квартиры, где, очевидно, деньги лежат. А еще, паспортные данные, информация из ГАИ о вашем железном коне и другая мелочь – где дочь учится, где жена бывает, родственные и иные связи… Что вы так этой папки боитесь? Берите, у меня еще много таких.