Рабы свободы
Шрифт:
А Моцарт, блин, всё рассусоливает, зачем-то толкуя с местными о старых вентиляционных шахтах (бли-ин, эта недоразвитая планета только-только начала использовать эффект управляемого осмоса при строительстве!). А я всё смотрю, смотрю на строение, окончательно, в прямом смысле превратившееся в погребальный курган, и тоскливо думаю о том, в какое дерьмо мы сейчас вляпаемся.
Посягать на современное административное здание мощной корпорации – то же самое, что штурмовать крепость. Такие домики строятся с расчётом, чтобы без разрешения обитателей внутрь
– Ох уж эта проклятая осмотичка, – бормочу под нос, вынужденно не пропуская мимо ушей разлагольствования Моцарта и его множественного собеседника: о диффузных взаимодействиях, о пределах натяжения, о проницаемости молекулярных промежутков... чуть ли не о сопротивлении материалов. Или ещё о чём-то в этом роде. Профессора, ёлы-палы, выискались!
Осмотичка – моя застарелая нелюбовь. Горячее желание у меня, как у профессионала проникновения и захвата: оторвать башку тем яйцеголовым ур-родам, что её сварганили. Чтоб им пусто было! Я абсолютно уверен: только безнадёжный вырожденец мог этот кошмар удумать, да ещё и назвать «осмотическим скелетом»! Это надо же было додуматься и сотворить этакую жуть – «дышащие» стены!
Оно конечно, всё гениальное просто. Управляемый осмос в натуре незамысловато выглядит: создаёшь особый, регенерирующийся, полуорганический материал дженазит, имеющий пористую структуру; напихиваешь в него нечто вроде капилляров, функцией коих является фильтрация, терморегуляция и обогащение поступающего внутрь воздуха; замыкаешь всю эту хренотень на блоки вытяжки и впрыска... И всё, готово, живи не хочу.
Главное – попробуй эту стеночку раздолбай. Задолба-ешься долбать! Ты в нём дырку, а он «чмок» утробно – и затянул. Ты в нём две – а он дважды «чмок» и... ясно, короче. Не стена дома, а такая себе обшивка космического корабля с противометеоритной защитой высшей категории.
– Но ломать надо, – заключает Моцарт. – Будем ломать.
Бли-ин, ему аж несколько минут понадобилось, чтобы уразуметь очевидное! От отчаяния я чуть ли не взвываю. Да-а, за прошедшие годы он явно поглупел ещё, хотя, казалось бы, куда уж больше!
Нет предела человеческой глупости. Синоним – бес-печнос...
... Воспринимая картину куцым, ограниченным ракурсом взгляда, присущим индивидууму, были они все как на ладони. Некоторое количество крайне озабоченных человечков. Посланцы убогого подобия сообщества, носящего корявое, как и почти всё надуманное индивидуалистичным разумом, названь-ице: ПРЕС-Служба.
Агенты «противорелигиозной специальной» окружили здание и с высокопробным кретиническим энтузиазмом, присущим недоумкам (по определению), задействовали техногенную дребедень, преисполняющую их иллюзией собственного всемогущества.
Реально же – вся эта машинерия способна серьёзно навредить ну разве что таким же ограниченным, узконаправленным существам, как её создатели.
Сейчас будут ломать двери и неуклюже, будто подражая героям
Вот именно, в буквальном. Не попасть им в цель. Ни за что.
Не в кого. Ибо нет здесь и сейчас ни «его», ни «её».
Чтобы не отождествлять себя с индивидуалистичными понятиями сексуальности, коллективное существо, не скованное кандалами индивидуальности, мысленно исключило определение пола из активного лексикона. Точно так же, как и множественное число.
Исключительно в среднем роде единственного числа.
Итак, ОНО усмехнулось. Используя дыхательную систему и правую конечность одного из своих бессчётных сегментов, в последний раз затянулось и выбросило окурок... Давно уже ПОРА.
Некто взглянуло на дисплей портативного терминала, браслетом опоясавшего биоманипулятор, активно используемый в данный отрезок времени. Чисто из озорства посмотрело, конечно, ведь наблюдать за течением времени по «часам» для него было занятием примерно таким же неумным, как намораживание льда в холодильнике, установленном на кухне антарктической станции.
Что-то долгонько ОНИ готовятся в этот раз. Ладно, «мавр сделал своё дело и может»... Хотя можно поглазеть ещё немного. Вполне развлекательное зрелище.
Некто закурило ещё по одной.
За окном усилилось движение. Индивидуумы, словно отдыхающие на пикнике, разложили мешки и сумы со всяческими припасами и теперь пялились на всю эту техно-требуху, как дикари-островитяне на преподнесённые заезжими мореходами зеркальца-бусы... Как всегда, не имея понятия, за что же ухватиться в первейшую очередь.
Ну ещё бы. Детекторы: движения, температуры, биоизлучения, ИХ дьявол знает чего ещё, сканеры... О, появились резаки, «пробойники», гранаты направленного действия...
– Поддержи, на пару это делается быстрей, – говорит один другому, а сам при этом вертит вместилищем жалких мозгов, разительно напоминая реликтовое животное – суслика.
Всё правильно, ещё один, облокотившись на припорошенный куст, насилует терминал, нагнав на личину самый умный вид. Другой бросает любопытные взгляды ему через плечо. Что-то говорит, видимо, вовсю даёт советы. Двое остальных с унылыми физиономиями отираются у дальних кустов.
– Эй, парни! Помочь нет желанья?
Ну конечно, теперь они будут читать инструкции и смотреть маркировки, будто этого нельзя было сделать раньше. Полнейшая бездарность.
Удивительно всё же, как ОНИ умудряются МНЕ противостоять?!
«Суслик» оставляет своего напарника с машинерией, которая по идее предназначена для проникновения внутрь здания. Сам же незаметно (так он полагает) пробирается к другому своему приятелю. У того в ладонях голографическая проекция, модель здания банка. Удобная штучка. Наверняка самая полезная ИМ из всего того хлама, которым индивы обычно пользуются.
Что-нибудь новое? – спрашивает его Суслик. Тот поднимает глаза и щурится.