Расправь крылья свободы
Шрифт:
— Очень остроумно, Риа, только бабочек уже нет, осень на улице, если не заметила, — он коротко обвёл рукой вокруг нас.
— Значит, она была особенная или просто не нашла, куда спрятаться, — равнодушно пожала плечами.
Мы довольно далеко отошли от штаба, но я не собиралась сдаваться и продолжала всё так же пятиться, а Ривай, по всей видимости, и не думал уступать.
— И это никак не связано с тем, что это дерево находится напротив моего кабинета?
Он быстро подался вперёд и хотел ухватить меня за руку, но я тоже сделала пару ускоренных шагов и хотела убрать кисть за спину, но вместо
— И куда теперь побежишь? — спросил мужчина, внимательно заглядывая мне в глаза.
Его ладонь оказалась под моим многострадальным затылком, тем самым смягчив приземление.
— Мне никуда не нужно бежать. Ведь когда любишь человека, хочешь быть всегда рядом с ним.
Глава 30. Надежда Марии
Он долго не отвечал, но потом наклонился, начиная меня целовать. Кажется, что этот поцелуй говорил больше, чем любые слова. В конце концов, Ривай не из красноречивых людей.
— У нас проблемы.
Я вздрогнула и открыла глаза. Над нами стояла Ханджи, уперев руки в бока. Капрал быстро поднялся, потянув меня за собой.
— Тебя кто-нибудь когда-нибудь учил хоть каким-нибудь мерам приличия? — напряжённо спросил Ривай, переводя взгляд на майора.
— Карл умер.
Я вздрогнула и сжала руку Ривая, он же был в свою очередь абсолютно невозмутим. Казалось, что ему вообще плевать на то, что мы услышали.
— Но как, почему это случилось? — мне не удавалось сохранять такое хладнокровие.
— Пока точно неизвестно, но как только доктор Алес узнает, сразу же сообщит.
— В таком случае не вижу никакого повода для того, чтобы нас беспокоить.
Надо же, ему и правда не важна эта информация. Отпустив мою руку, Ривай просто пошёл в сторону штаба, а мы так и остались всё на том же месте.
— Чем это ему грозит? — неуверенно поинтересовалась у подруги.
— Трибунал будет решать его судьбу. Но за убийство сослуживцев, пусть и предателей, около десяти-пятнадцати лет. К тому же это могут счесть как невыполнение прямого приказа от вышестоящего по чину. Хотя, с другой стороны, это ведь Ривай, может, отделается выговором, но тут ничего утверждать заранее нельзя.
Мы вернулись почти сразу после того, как ушёл капрал. Я направилась в душевые, чтобы привести себя в порядок, а ещё постирать форму. Через день мы уже должны отправляться в Шиганшину. Как выяснилось, путь будет крайне долгим, ведь нам изначально нужно добраться к северо-западной части стены Марии через лес гигантских деревьев. А там может задержаться немало титанов. Наша задача — избавиться от них, чтобы безопасно погрузить конницу и материалы на вагонетки, которые расположены на Марии.
После того, как я, наконец, смогла привести в порядок свою форму, отправилась на запоздалый обед, где наткнулась на сосредоточенную Петру. Подсев к ней с подносом, решила немного пообщаться.
— Чем занимаешься? — поинтересовалась, начиная смаковать тыквенную кашу.
— Решила переделать весточку для близких, многое поменялось с тех пор, как писала её.
— Что за весточка такая? —
— А ты разве не писала? Мы все пишем такие письма перед тем, как ехать на очередную вылазку. Если с нами что-то случится, то главнокомандующий передаст её семье.
— Вот как, поняла, тогда не буду отвлекать.
Мне показалось, что это не совсем воодушевляюще — писать подобные письма перед тем, как отправляться на вылазки, но, с другой стороны, это очень правильно. Ведь такое часто бывает, что ты просто не успеваешь сказать то или иное, а былого уже не вернуть.
Закончив с трапезой, заскочила в кабинет Смита, попросив книгу, и углубилась в чтение до позднего вечера в кабинете Ривая. Мужчина всё время сидел с какими-то бумагами, и я решила не мешать. Когда солнце почти спряталось за горизонтом, и текст стал плохо виден, спрыгнула с подоконника, разминая немного затёкшие мышцы. Обойдя стену, что разделяла кабинет и спальню, устало посмотрела на Ривая, который уже складывал бумаги по разным папкам, немного разминая плечи. Обойдя стол и его кресло, я опустила руки на напряжённую шею мужчины. Он обернулся, странно оглядев меня.
— Сидите спокойно, капрал Аккерман, буду на вас тренироваться. — Ривай выгнул бровь, но послушно отвернулся. — Я видела несколько раз, как матушка массировала плечи отца после того, как он подолгу засиживался с разными документами.
Прилагая все усилия, массировала пальцами напряжённые плечи и разминала шею, а Ривай расслабленно сидел в широком кресле, прикрывая глаза. В какой-то момент он перехватил одно моё запястье и потянул к себе. Сделав пару шагов, я оказалась на коленях у мужчины, и он обхватил руками моё лицо, начиная целовать. Я, не тушуясь, забралась под чужую рубашку, проводя пальцами по торсу, едва нажимая ногтями на кожу. А он в ответ на это схватил меня за ягодицы, с силой сжимая их. Протяжный стон сорвался с губ и я, откинув голову, стала наслаждаться мокрыми поцелуями по шее. Ривай провёл рукой по моей ноге, поднимая подол белого платья всё выше. Очерчивая метку и сжимая кожу на этом месте.
Не выдержав, я снова впилась в его губы. А затем, привстав, пересела, раздвигая ноги и сцепляя их замком вокруг талии Ривая. Он откинулся на спинку, внимательно рассматривая открывшуюся картинку, а я даже немного смутилась. Приложив руку к внутренней стороне бедра, он повёл пальцами ближе к трусикам и дотронулся до половых губ, а затем забрался под ткань, раздвигая влажные складки и начиная массировать клитор большим пальцем. Я ощутила, как ноги сводит от мелкой дрожи, и стала буквально срывать с мужчины рубашку. Всё происходило слишком быстро, а возбуждение накрывало с головой.
Ривай расстегнул пуговицы на штанах, доставая вздыбленный член, а я, уперевшись ногами, привстала, чтобы иметь возможность сесть сверху и снова добраться до столь желанных губ. Начиная с крайне медленного темпа, я постепенно двигалась всё быстрее, привыкая и наслаждаясь упоительными ощущениями заполненности и всецелого поглощения моментом. Постепенно дышать становилось всё сложнее, и Ривай стал помогать мне, придерживая за талию и помогая двигаться до тех пор, пока ноги не свело в лёгкой судороге, а по телу не разлилось блаженное ощущение неги.