Рассказы Чумы
Шрифт:
Возле золотых широких ступеней Мор споткнулся о чье-то тело. Гадер остановился - всего на мгновение, чтобы прикрыть потухшие глаза Иерема. Из живота Крылатого торчал чей-то кинжал. Земля под ногами мелко задрожала, точно рыдая от тянувшейся веками боли.
– Скорее, - поторопил Гадер спутников. Тех и без того не приходилось упрашивать.
Выбитый на мраморном полу темный круг уже ждал их. Атлант наклонился, дорисовывая недостающие линии.
Белый ровный огонь вспыхнул, охватывая
Гадер приглашающим жестом указал в центр круга и первым же в него шагнул.
Эпилог
– Тогда мне показалось, что важнее остаться в Мисре, - говорил Гадер, отпивая горячий кофе из белой керамической кружки с изображением хаотично сплетающихся черных, красных и оранжевых полос. Кружку эту Колян приобрел по случаю на рынке, куда выбирался крайне редко - чем-то она его зацепила.
– В конце концов, Эвмел никогда меня особо не жаловал. А мое, известное всем мнение о войне с Афинами, и подавно развело нас по разные стороны.
Он сидел в том самом кресле, в котором десять дней тому назад Чума листала модный женский журнал. Квартира Коляна за время, пока хозяин отсутствовал, успела только значительно покрыться пылью - других метаморфоз не наблюдалось.
Николай пристроился на привычном диване, Мор - рядом с ним. Оба внимательно слушали бывшего демона.
– Я вернулся к римской темнице почти сразу же, как покинул Тартеса и Эврифею. Некая важная шишка рвала и метала, обнаружив, что пленники пропали. Виновником сделали старца Анаксагораса - его увели к самому консулу. Меня это весьма заинтересовало. Очевидно, у старика были мотивы помогать узникам. Поэтому я пошел на опасный шаг и устроил Анаксагорасу побег. Впрочем, так называемый мудрец немного разочаровал меня.
– Гадер поставил кружку на низкий журнальный столик, который, судя по потрескавшемуся внешнему слою, был сделан еще при существовании Советского Союза.
– Выяснилось, что он не собирался бежать на помощь, а скорее, наоборот. Пришлось потрясти его как следует. Он-то и выложил мне всю историю знакомства с Эвмелом. А когда я попросил очень хорошо, старик и рассказал мне про нарисованный Эвмелом план.
– Той самой библиотеки?
– поинтересовался Мор, частично уже посвященный в события Гадером.
– Да, той самой библиотеки. Анаксагорас сообщил очень важную вещь: когда владетель рисовал схему, он зачем-то закрасил одну из комнат. К моему великому счастью, старик помнил, какую именно.
– Ты его убил?
– насторожился Колян. Гадер усмехнулся.
– Если бы. По доброте душевной я отпустил мудреца восвояси, и он тут же отправился обратно к консулу, надеясь, что за рассказ о человеке, интересовавшемся беглецами, консул не только отпустит его, но и увешает золотом. Консул и отпустил его - на тот свет. Слава богам, никто не стал его даже слушать, посчитав, что старик выторговывает себе жизнь. Той же ночью я отправился в здание Мусейона, предварительно запасшись планом строения.
Тайник обнаружился легко - странно вообще, что его никто раньше не замечал. Возможно, всему виной была отрешенность мудрецов, населявших это место, от мира сего. Как бы там ни было, я вошел в ту самую комнату - и нашел то, что искал до меня Эвмел.
Мор, уже слышавший эту историю, встал.
–
– Овладев силами, я смог, наконец, увидеть, что происходит с моими братьями. Не скажу, что это меня обрадовало - но остановить Эвмела я не мог - шкатулка, та самая шкатулка, которая удерживала Равновесие, была у него в руках. Тогда я проник в Райские кущи. Купола еще не существовало, и мое пребывание внутри прошло никем не замеченным.
Там я познакомился со смышлёным, но очень недовольным жизнью Крылатым. Недоволен он был исключительно собственной внешностью: он полагал, что Создатель был несправедлив, сотворив Светлых слишком разными, и обрезав ему крылья чуть ли не по самые лопатки. Я поддакнул ему пару раз, еще несколько раз выручил и мы подружились. Временами мне казалось, что Иерем, так его звали, знает куда больше, чем я, и видит меня насквозь.
После того, как пропал Тартес, Иерем окончательно перешел на мою сторону, став преданным и верным слугой. Он пообещал мне следить за правителем настолько, насколько это было возможно. Я же не мог воспользоваться силами, находясь так близко к брату - Эвмел сразу бы заподозрил неладное. Пришлось на время затаиться.
Именно Иерем рассказал мне, что владыка пригласил Эврифею к себе, и спустя некоторое время из покоев Создателя вышли мужчина и женщина, совершенно не похожие на находившихся там до этого. Он прибежал практически сразу же после - таким взволнованным я его больше никогда не видел. По счастью, Эвмел отослал всю стражу, и мне удалось беспрепятственно проникнуть внутрь Белого дворца. Когда я вступил в круг, увиденное потрясло меня. Но об этом чуть позже.
Мор и Колян вздохнули одновременно. Мор задал вопрос, давно вертевшийся на языке:
– Как я понимаю, мой серп был твоим оружием? Кто его подбросил мне?
Коляну внезапно захотелось обратно в Рай, и он съежился, стараясь выглядеть маленьким и незаметным. Гадер сказал, не глядя на них:
– Это тоже забавная история. Как я говорил тебе, Никита, мне пришлось присоединиться к Эвмелу и Эврифее. Брат никак не мог понять, что двум всадникам делать с четырьмя артефактами, и с радостью принял в свои ряды меня. Ну, не с радостью прямо уж, конечно, мне пришлось сильно повозиться и устроить несколько хороших спектаклей. В конечном счете Эвмелу пришлось отдать серп мне.
Однако даже втроем мы не справлялись. Очевидно, Орес все же рассчитывал на четверых. Я логично предположил, что нужно отыскать Тарта. К сожалению - или к моему счастью, потому что догадайся брат, что артефакты предназначены только атлантам, он бы сразу раскрыл истинное лицо Смерти - Эвмел так не думал. Он хотел искать четвертого всадника среди смертных - считая меня таким же. Я обнаружил Тартеса в самой глубине Ада, там, куда боялись забредать даже Падшие из Совета. Я увидел, как он страдает, и понял, что плевать мне на количество всадников - я обязан вытащить Тарта из кошмара, в который его загнал наш старший братец.
Рассказывать, как это случилось, тоже весьма утомительно - главное, в конце концов, результат. Но перед тем, как записаться в Падшие и проникнуть в Ад, мне пришлось отказаться от серпа. Я схоронил его на одном из кладбищ, глубоко под землей - и из всадника Смерть превратился в демонишку, который позже вырос в полноценного демона Велиала. Та часть силы, что была со мной, позволяла мне водить за нос всю верхушку Ада.
– Это все хорошо, но ты не объяснил, как серп попал ко мне, - Мор вскочил, услышав щелчок чайника на кухне.
– Сейчас, воды горячей принесу.