Репетитор. Небольшая услуга
Шрифт:
– Кто там? —спросил я недовольным тоном.
– Открывайте, Баринов, – спокойно сказал мужчина басом. – Нам нужно поговорить.
Одной короткой фразой незнакомец расставил точки над i или, если кому-то так больше нравится, над ё. Квартиру я снимал под фамилией Васильев, и вообще был Васильевым уже несколько лет, а Бариновым я был когда-то давно, в другой жизни, когда работал в одной очень секретной организации и выполнял очень секретные задания, о которых потом постарался забыть. Значит, мой непрошенный гость имел возможность почитать моё личное дело, которое я никогда не видел, но которое, несомненно, где-то до сих пор хранится. Теперь стал яснее вчерашний хвост за мной, но всё же у меня осталось ещё много вопросов, ответы на которые, возможно, я получу в ходе общения с незнакомцем.
Я молча открыл дверь и вопросительно
– А вы не ошиблись квартирой? – спросил я его на всякий случай.
– Не валяйте дурака, Баринов! На лестнице нам разговаривать будет не совсем удобно, а поговорить есть о чём.
Ну что ж. Незнакомец прав. Посторонившись, я дал ему возможность войти. Гость уверенно прошёл в комнату и, не особо церемонясь, расположился в моём единственном кресле. Я, тоже оставив в стороне ненужные условности, сел напротив него на диван и вопросительно посмотрел ему в лицо. Как бы проверяя моё терпение, он, не торопясь, достал сигареты и спокойно закурил, не обращая на меня никакого внимания. Чего-чего, а терпения мне не занимать. Так мы и сидели некоторое время, разглядывая друг друга. Комната постепенно наполнилась табачным дымом. Наконец решив, что проверка моего терпения закончена или просто докурив сигарету, незнакомец произнёс:
– Вы наверно догадываетесь, что я пришёл к вам по серьёзному делу, а не на урок английского языка. Я ознакомился с вашим личным делом. Баринов Сергей Иванович. Нелегальная разведка. Специальность: разведчик-боевик. Впечатляющее начало: три боевых ордена, выполнение самых сложных и ответственных заданий. Потом, с развалом Советского Союза, вы уходите из организации да ещё и пытаетесь спрятаться от бывших коллег. Избегаете контактов, заметаете следы. Живёте по поддельным документам. Вы, конечно, воображали, Баринов, что хорошо замаскировались, и мы вас не найдём, но вы явно нас недооцениваете. Специалисты такого класса, как вы, на особом учёте. Вас не трогали до поры, но теперь обстоятельства изменились, и нам понадобилась ваша помощь.
Незнакомец замолк и грозно посмотрел на меня. Впрочем, его грозный взгляд отнюдь не поверг меня в трепет.
– Как мне вас звать? – спросил я просто так, из вежливости. Всё равно он мне скажет вымышленное имя, под которым работает со мной. Но всё же как-то нужно его называть, чтобы он не обижался.
– Можете звать меня Александром Александровичем, – сообщил гость и закурил новую сигарету.
– Послушайте, Александр Александрович, – сказал я спокойно, – мне кажется, что вы зря пришли ко мне. Я ушёл из организации. Ушёл раз и навсегда. Баринова больше нет. Меня не интересуют ваши проблемы. Решайте их сами.
– Вы давали присягу…
– Присягу я давал другой стране. Той страны больше нет и правильно, что её больше нет. Стране, в которой я живу в настоящее время, я ничего не должен.
Моё упрямство начало раздражать Александра Александровича. Его грубое квадратное лицо с агрессивно торчащим подбородком налилось кровью, густые брови хмуро нависли над маленькими холодными глазками, а толстые пальцы машинально сжались в здоровенные кулаки.
– Из нашей организации не уходят, Баринов, – веско проговорил Александр Александрович, – и вы это отлично знаете. Вы обязаны выполнить любой приказ Родины, как бы она не называлась в тот или иной период. Для вас появилась работа, поэтому перестаньте ломать комедию и наконец перейдём к делу.
– «Отдельная человеческая личность со своими интересами в расчёт не принимается, так как она является лишь частью общего, для которого она обязана жертвовать всем», – процитировал я. – Знаете, кто это сказал?
– Не знаю, но сказано совершенно правильно.
– Это сказал Адольф Гитлер. Я должен вам повторить, Александр Александрович, вы зря сюда пришли. Вы и ваши руководители моей родиной не являетесь и приказывать мне не можете. Я не хочу иметь с вами никаких дел. Прощайте.
Я встал с дивана и приглашающим жестом указал в сторону двери. Незваный гость окинул меня с головы до ног тяжёлым взглядом, потом резко поднялся с места и двинулся к выходу. На пороге он повернулся и прорычал, уже не скрывая злобы:
– Ты делаешь большую ошибку! Наш разговор не закончен. Мы обязательно ещё увидимся.
После ухода Александра Александровича я улёгся на диван, чтобы в моём любимом горизонтальном положении спокойно обдумать сложившуюся
Я сменил пару имён и несколько мест жительства, сделав небольшой круг по стране и лишь недавно вернувшись в Москву. За прошедшие несколько лет никто из бывших коллег не тревожил меня. Мне казалось, что с прошлым покончено навсегда и применяемые мною скорее по привычке меры предосторожности уже излишни. Однако появление Александра Александровича доказывало, что я сильно ошибался. Кто-то всё это время следил за мной. Следил очень осторожно, иначе я давно уловил бы это. Таким образом, несмотря на то, что я больше не работал в органах, какие-то люди делали на меня определённую ставку и хотели снова заставить меня играть в свои игры. И никому не было никакого дела до моих собственных желаний.
Моё детство проходило на Урале, в одном из крупных промышленных центров Советского Союза. В нашей семье жил старый японец Такэда Исао, дедушка Исай, как все его называли. После окончания войны мой отец находился в Трудармии, работал на строительстве металлургического комбината. Рядом с трудармейцами часто работали и пленные разных национальностей. Там мой отец познакомился с этим удивительным человеком. У маленького тихого Такэды было бурное прошлое. Это был ещё тот дедушка!
Такэда Исао родился в Японии на острове Кюсю в 1901 году. Его отец был главой клана Кэда и возглавлял отряд самообороны в своей деревне. Его клан принадлежал к знатному самурайскому роду Такэда. Исао с четырёх лет под руководством отца изучал различные боевые искусства. С семи лет маленький самурай посещал храм Синто, где монахи обучали его философии секты Сингон. Исао показал большие способности к фехтованию на мечах и рукопашному бою и в шестнадцать лет получил из рук отца «мэнкё-кайдэн» – диплом о постижении всех секретов семейной школы дзю-дзюцу «Чёрный Леопард». Вскоре он покинул родную деревню и отправился в Токио поступать в университет. В дороге он услышал о странном человеке по имени Одо Чоки – лекаре и чудотворце, который основал новую секту – секту Двух Тигров, целью которой являлось установление на Земле «Единого Царства», основанного на политическом, культурном и экономическом союзе между Японией и Германией. Исао решил присоединиться к Одо и по совету своего нового духовного отца открыл в пригороде японской столицы додзё, где стал преподавать основы Чёрного Леопарда приверженцам Двух Тигров.
В тридцатых годах двадцатого века Такэда находился в Маньчжурии, где, судя по всему, выполнял задания японских спецслужб. Об этом периоде своей жизни старик говорить не любил. Во время Второй мировой войны он каким-то образом оказался в фашистской Германии, где тренировал охрану имперской рейхсканцелярии, так называемых «зелёных людей». Это было самое секретное подразделение Гитлера. Известно, что в него входили тибетские монахи, давшие клятву вечной верности фюреру. Они носили эсэсовскую форму без знаков различия, а их командир никогда не снимал зелёных перчаток. Во время штурма Берлина все тибетцы погибли, выполнив свою клятву и навсегда унеся с собой много тайн Третьего Рейха. Однако Такэда чудом уцелел, был задержан и, пока с ним разбирались советские органы, началась война с Японией. Маленький японец оказался очень упрямым и не дал никаких показаний, несмотря на угрозы и побои. В конце концов, Исао был просто отправлен в лагерь военнопленных в Омск. Это был настоящий лагерь смерти. Многие японцы погибли там от голода и холода. Однако Такэда выжил и оказался на той же стройке, где работал и мой отец. Так они и познакомились. Вскоре к отцу приехала его сестра Мария и одинокий японец быстро нашёл с ней общий язык. Когда пленных японцев начали отправлять на родину, Такэда отказался возвращаться, получил разрешение остаться в Советском Союзе и женился на Марии. Ещё находясь в лагере, он узнал, что все его близкие погибли во время американской бомбардировки. Через несколько лет сестра отца умерла от туберкулёза. Детей у них не было, и Исао опять остался один. Мой отец к тому времени тоже женился и позвал японского родственника к себе. Так дедушка Исай стал жить в нашей семье.