Романовы. Запретная любовь в мемуарах фрейлин
Шрифт:
Один из наших друзей, М. Стахович, со смехом заметил Александру, что «святые никогда не бывают хорошими политиками».
(последний абзац зачеркнут)
Политика немного вошла в атмосферу нашей домашней жизни в Петербурге. Я большую часть времени бывала одна и по вечерам ходила играть в бридж к принцессе Ольденбургской, которая, о Боже, была к этому моменту инвалидом — ее парализовало практически сразу же после моей свадьбы.
С
На короткое время каждое лето я отправлялась в Петергоф к Ольденбургским, пока мой муж находился за границей у своей матери.
Летом 1908 года, во время ежегодного визита мужа в Веймар, мой брат Георгий, его жена и несколько племянниц и племянников присоединились ко мне в Клейн Рупе. Это было чудное время, большую часть которого мы провели на реке.
Из Клейн Рупа Георгий с женой отправились в Петербург, где им нанес визит старинный друг моего брата Михаила — князь Хилков. Князь был строгий последователь Толстого и зачастую сам страдал из-за своих принципов. Однажды полиция провела в его доме обыск. Мать Хилкова, подчиняясь властям, увела детей князя из дома.
Тем ноябрем Георгий и Эло, следуя обратно на Кавказ, попали в жуткий шторм на Черном море. Черное море вообще славится неожиданными и сильными штормами. И в этот раз оно просто подтвердило свою репутацию. Было так холодно, что брызги волн превращались в кубики льда, едва коснувшись палубы. Из-за этого корабль больше походил на льдину и едва не затонул.
Два печальных события произошли в нашей семье перед Великой войной: убийство Столыпина и смерть моей невестки.
Столыпин был двоюродным братом моего мужа. Их матери были дочерьми князя Михаила Горчакова, который сменил Меншикова в командовании Русской Армией на Крымской войне. Затем Горчаков стал Наместником в Польше, и так получилось, что аккурат во время его пребывания на этом посту (он заступил в 1861 году) началась подготовка известных революционных событий, разразившихся в 1863 году. Сам Горчаков умер в 1861 году.
Член Государственной Думы от Польши Дмановский, которого мы встретили в Лондоне в 1916 году, сообщил нам, что смерть Столыпина стала первым политическим убийством в России, в котором социалисты-революционеры отрицали свое участие.
Потом появились основания для подозрения в организации этого убийства саму полицию. Если трагедия и не была непосредственно спровоцирована полицией, то могла случиться лишь при преступной халатности с ее стороны.
(Покушение на Столыпина произошло 1 сентября 1911 года в Киеве, где премьер-министр находился вместе с Царской Семьей по случаю открытия памятника Александру Второму. Террорист выстрелил в Столыпина в театре, где тот присутствовал на спектакле «Сказка о царе Салтане». Через несколько дней премьер-министр скончался. — Прим. перевод.)
В начале 1912 года я отправилась в Одессу, чтобы находиться рядом с моей невесткой, которой предстояла операция по удалению раковой опухоли.
После визита к Эло я поехала в Гагры к принцам Ольденбургским,
Было очень интересно увидеть результаты «творчества» принца по прошествии десяти лет. Теперь в Гаграх был новый отель, возведенный по последним европейским стандартам комфорта и роскоши. На каждые две комнаты была своя ванная. На фронтоне висели часы, которые работали от электричества, и был разбит сад с банановыми деревьями. Гагры превратились в миниатюрный современный европейский курорт всего за десять лет!
Принц теперь жил в собственном доме, построенном из местного серого камня. И было забавно вспоминать о маленькой деревянной хижине, которая всего десять лет назад стояла на этом месте.
В середине марта я вернулась в Петербург, но через две недели моя невестка умерла, и мне пришлось вернуться в Сухуми. Невестку похоронили там же, где и моих родителей, в Моквах.
По дороге в Моквы люди присоединялись к процессии, и когда мы проходили мимо монастыря в Дранди, то сделали остановку и монахи провели службу.
Церковь в Моквах построена на холме. Для того чтобы попасть в нее, нам пришлось перейти реку вброд, так как моста не было. Пока мы пересекали реку, абхазы на лошадях поддерживали катафалк, иначе он мог бы перевернуться. Мы сами сидели в обычных экипажах, и вода доходила до их ступенек.
В Моквах мы остановились в монастыре как гости русских монахинь. Сама церковь была заброшена со времени смерти моего отца, и только один священник жил неподалеку.
Несколько лет спустя три монашки прибыли в Пасхальную ночь и хотели основать монастырь, но монахи из новоафонского монастыря, что возле Сухуми, испугались соперничества и не позволили им это сделать.
Эту историю я услышала от священника в Моквах, когда много позже ехала в Очамчири навестить могилу моего отца. Я попросила этого священника пригласить ко мне настоятельницу. Когда она пришла, я сказала ей, что если она приедет в Петербург, я попробую помочь в осуществлении ее проекта.
Она действительно приехала в столицу. И там, в один из дней, совершенно случайно, я встретила Саблера — обер-прокурора Святейшего Синода. Я пригласила его в свою карету и по пути рассказала ему всю историю. В результате он дал свое разрешение, и монастырь был основан.
После похорон Эло я вернулась в Петербург. В 1913 году мой брат приехал ко мне в Клейн Руп, все еще пребывая в печали. Но мой муж сделал все, чтобы его развлечь, пригласив на охоту на куропаток.
(Право вернуться в Абхазию Георгий Шарвашидзе получил только в 1905 году. Свои последние годы он провел на родине. Светлейший князь был большим патриотом своей страны.
Его правнучка Тамара Твиниашвили рассказала, что во время большого приема в честь иностранных гостей, устроенного в 1910 году в Гаграх принцем Ольденбургским, у одного из приглашенных пропало пальто. В итоге в немецкой газете появилась довольно ядовитая статья журналиста Лоренса, в которой грузины были выведены чуть ли не как дикари из медного века. Узнав об этом, Светлейший князь Шарвашидзе попросил редактора немецкой газеты «Берлинер тагеблатт» опубликовать свой ответ на статью Лоренца.