Самый достойный герцог
Шрифт:
Себастьяну были отлично известны все эти способы, поэтому он поспешил отказаться. А ведь пять лет назад он, ни секунды не раздумывая, отправился бы с маркизом.
– Боюсь, будет невежливо заставлять маму ждать.
– Да, конечно, конечно. – Эшбрук активно закивал. – Передавайте сердечный привет ее светлости и будьте осторожны, не попадитесь в лапы мамаш, мечтающих удачно выдать дочерей замуж.
Себастьян сдержал улыбку.
– Непременно.
– Тогда приятного вечера, Мабери.
Кивнув, герцог направился к ожидавшей карете с фамильным гербом, дверцу которой придерживал
После кончины отца пять лет назад мама тоже не появлялась на светских мероприятиях, впрочем, она и раньше не очень их жаловала. Сейчас, пожалуй, впервые высказала твердое намерение провести вечер вне дома.
Грудь странным образом сдавило, но прислушиваться к ощущениям не было времени. Карета остановилась. Выглянув в окно, он понял, что перед ним дом графа Хоутона на Ганновер-сквере. Проклятие, он опоздал. Следовало лучше рассчитать время пути и выехать из клуба раньше. Мать наверняка сердита, что он не встретил ее. Скорее всего, она уже внутри.
Себастьян спешно поднялся по ступеням, миновал холл и был остановлен приветствиями дворецкого у входа в зал. Раздраженный от нетерпения, молодой человек быстро назвал имя и титул и поспешил внутрь, не дожидаясь, пока слуга закончит объявление. Остановившись, принялся оглядывать гостей, чтобы найти среди них герцогиню, не замечая, как пространство заполняет шепот.
– Мабери, ты ли это?
Себастьян напрягся и обернулся.
– Леди Колфилд. – Он поклонился вставшей рядом даме почтенных лет. – Да, это я.
Та оглядела его с головы до ног:
– Бог мой, я словно перенеслась на двадцать лет в прошлое. – Она прижала руку к груди. – Как ты похож на своего отца, я даже сначала решила, что это он.
Себастьян сейчас с удовольствием метнул бы в старуху стрелу. Неужели ему и после смерти отца предстоит до конца дней жить в его тени? Ощущение такое, будто что-то вонючее прилипло к подошве и это что-то никак не соскоблить.
– Прошу меня извинить, леди Колфилд, я только приехал и не успел выразить почтение хозяину и хозяйке.
Коротко кивнув, он направился в отдаленный уголок зала, где через несколько минут успокоился и продолжил разглядывать публику в поисках матери.
Тщетно потратив на это некоторое время, Себастьян начал нервничать. Многие из гостей пытались поймать его взгляд, но он намеренно не поддавался, не желая давать повод подойти и начать разговор. Особенно быстро он пробегал глазами мамаш юных девушек, которых было легко узнать по настороженным лица и цепкому взгляду хищника.
Возможно, мама не в бальном зале, а в одной из комнат для отдыха
В зале было жарко и душно из-за большого скопления людей, и герцог решил переместиться в малую гостиную.
Он пробирался сквозь плотную толпу, стараясь не обращать внимания на шепот за спиной, что было, к сожалению, совершенно невозможно.
– Смотрите-ка, здесь Мабери…
– Бог мой, вылитый отец…
– Судя по слухам, сходство не заканчивается внешностью…
– Нам-то известно, каков он…
– Пять лет, – пробормотал под нос взбешенный Себастьян.
Прошло пять лет, а свет еще не забыл об отце. Но, возможно, молодой Мабери прощен, ведь стал наследником титула. Однако разговоры, похоже, никогда не закончатся.
Отец в его детстве был почти идеальным, любящим и заботливым. Себастьян отвечал ему сильной любовью. С матерью мальчик проводил мало времени, ведь его миром был Чарльз Уэйкфилд, в нем было все, чего он так желал. Отец научил сына ездить верхом и охотиться. Повзрослев, Себастьян стал предпочитать охоте другие развлечения, а верхом катался уже не с отцом. В юности он был беспечным повесой и не стремился выглядеть иначе. В конце концов, он может позволить себе все, ведь он наследник герцогства.
Чарльз Уэйкфилд, в свою очередь, жил удовольствиями, от которых тоже не собирался отказываться. Мир рухнул, когда отец погиб в драке в борделе. Отец, которого он обожал, оказался большим любителем женщин и еще большим транжирой. Сундуки Мабери были пусты, дела шли из рук вон плохо. Любовь к отцу умерла мучительно, но быстро.
После… Себастьян нахмурился и сглотнул ком в горле. Он никогда так не поступил бы. Не посмел бы поставить своим поступком в ужасное положение близкого человека. По этой причине он поклялся никогда не жениться, род Уэйкфилдов закончится на нем. Так будет лучше.
Он медленно шел в другую часть бального зала. Смех становился все громче.
– Ах, вы так умны, милорд, – произнес гнусавый женский голос.
Себастьян остановился и поморщился. Слова, должно быть, слышали все присутствующие.
– Это ведь они, так? – спросил мужчина за его спиной.
– Кто? Сестры Гарднер? – оживился второй.
– Нет, нет, те американки.
Американки? Здесь, на балу у Хоутона?
Любопытство заставило Себастьяна обернуться и проследить за взглядами стоящих за ним мужчин. В противоположном углу зала он разглядел двух молодых женщин в окружении великолепно одетых кавалеров. Первым увидел лицо симпатичной блондинки, она как раз широко улыбнулась собеседнику. Затем герцог посмотрел на вторую, стоящую рядом. У нее было выражение человека, у которого не было выбора, кроме как находиться здесь и слушать разговоры. Бросились в глаза ее темные локоны, искусно уложенные и блестящие, переливающиеся в свете канделябров, словно отполированное дерево. Шандалы же подсвечивали и кремового цвета кожу, отчего девушка казалась воздушной, словно бесплотной. Она не была красива в классическом понимании, но было в ней нечто удивительное, заметное даже на большом расстоянии. Интересно, какого цвета ее глаза?