Сапфировая скрижаль
Шрифт:
— Треугольник. Второй бронзовый треугольник…
Эрнандо де Талавера закрыл папку и задумчиво посмотрел на название: «О проекте морских путей. Дело Кристобаля Колона». Комиссия, которую королева поручила ему возглавлять, чтобы принять решение по делу этого генуэзского моряка, была сущей головной болью.
Неужели действительно можно доплыть до Индии, двигаясь на запад, как утверждает этот человек, тогда как все космографы опровергают такую возможность? И вообще действительно ли он генуэзец? Согласно собранным сведениям, этот человек пишет только на кастильском своим… итальянским соотечественникам.
Также наводит на мысль, что этот человек — уроженец Кастилии, тот факт — тоже согласно собранным сведениям, — что он как минимум дважды выказал себя противником Генуи. Первый раз — когда сражался за короля Рене в период, когда тот считался врагом Генуи; и второй, когда одиннадцатью годами позже, в битве при Сан-Винченте, беспощадно атаковал генуэзские корабли.
Этому может быть только одно объяснение: Коломбо — испанские евреи, обосновавшиеся в Генуе и оставшиеся, согласно традициям, верными языку своей родины.
Однако, если учесть комментарии приора Ла-Рабиды Хуана Переса, эта теория несостоятельна. Приор уверенно сообщил следователям, что у него полное впечатление, что «этот человек прибыл из другого королевства, другой страны, и говорит на иностранном языке». И этому соответствуют показания другого свидетеля, монаха-доминиканца Бартоломео Лас Касас, имевшего с генуэзцем продолжительную беседу. Доминиканец заявил: «Мне кажется, что его родной язык — не кастильский, потому что он плохо понимает смысл слов и устную речь». Ну? Так где же правда?
На самом деле Талаверу раздражали не столько дебаты насчет происхождения генуэзца, сколько его тщеславие и самонадеянность. И доказательство тому — постоянные ссылки на отрывок из «Медеи», мрачной трагедии Сенеки: «Venient annis saecula sens quibus oceanis vincula rerum laxet: et ingens pateat tellus: Tiphysque novos Detegat orbes: nec sit terries Ultima Thyle». Отрывок, который генуэзец позволял себе переводить следующим образом: «Настанут времена в течении времен, когда океан отпустит нити, связующие вещи вместе, и большая часть земли откроется, и новый мореход, как тот, что вел Ясона и звался Тифий, откроет новый мир. И тогда Тулей не будет более краем земли». Перевод, хоть и точный по форме, все же очень вольный по сути. Никаких сомнений, что Колон считает себя Тифием и принимает эту античную легенду на свой счет. Какое нахальство! Ладно, как бы то ни было, решать комиссии.
Раздался
— Я получил подтверждение. Они действительно покинули Херес-де-лос-Кабальерос, но с тех пор, увы, мы так и не смогли отыскать их следы.
На лице Талаверы появилось разочарованное выражение.
— Как такое могло случиться?
— Они выехали из города на закате и направились в сторону Торремочи. В этот момент мы их и потеряли.
— Скверно. Очень скверно. Вы полностью уверены в компетентности ваших людей?
— Ручаюсь за них как за самого себя. К сожалению, произошел один непредвиденный инцидент.
— Вы имеете в виду арест раввина?
— И его неожиданное освобождение. Это застало моих людей врасплох. И еще — наша задача очень деликатная. Мы не только не должны попадаться на глаза тем, за кем следим, но также должны всячески избегать людей Торквемады, которые не упускают их из вида.
— Необходимо их разыскать, — отрезал священник. И твердо повторил: — Необходимо.
Диас кивнул, глаза его стали еще более ледяными, чем обычно.
— Я еще недели две буду в Саламанке, — сказал Талавера. — Сразу свяжитесь со мной, как только будет что-то новое. — И добавил: — Даже если я в этот момент буду заседать в комиссии. Могу я на вас положиться?
Диас ответил ровным тоном, но решительно:
— Они от нас не уйдут.
— Прекрасно… Можете идти.
Талавера вернулся к работе. Пока что нужно заняться делом этого генуэзца.
Эзра подавил дрожь и поплотней укутался в покрывало.
— Шейх Сарраг, не могли бы вы подбросить дров в костер? Я продрог.
Араб неохотно поднялся и кинул в огонь несколько веток. Пламя тут же вспыхнуло ярче, осветив четыре фигуры.
— Поразмыслив, я все же считаю, — сказал Варгас, глядя на два лежащих на земле бронзовых треугольника, — что нет другого вывода, кроме того, к которому мы пришли. Идея Баруэля проста: он хочет заставить нас собрать столько треугольников, сколько криптограмм нам предстоит расшифровать.
— И сколько же? Шесть или восемь? И это непонятное разделение на малые и главные Чертоги тоже представляет проблему. И вы еще заявляете, что Баруэль хочет заставить нас собрать эти треугольники. Зачем?
— По моему мнению, он опасался, что мы ограничимся решением последней загадки и пренебрежем остальными. Совершенно очевидно, что в данном случае у нас не было бы никакого повода носиться по разным уголкам страны. Мы бы прямиком направились в то место, где находится… — Так же, как тогда, на постоялом дворе, он оборвал фразу, но на сей раз не стал скрывать раздражения. — Нет, сеньора, вы положительно создаете нам проблему! Она развела руками:
— Мне очень жаль, но… Куда вы хотите, чтобы я пошла? — Она указала куда-то в ночь.
— Скажите-ка, фра Варгас, — вмешался Эзра, — а почему бы нам не рассказать ей правду? — И торопливо добавил: — Хотя бы частично.
— Что вы имеете в виду?
— Давайте расскажем сеньоре, что именно мы ищем.
— Эта поездка вас явно утомила, ребе Эзра! Вы потеряли голову.
— Никоим образом, мой друг. Это вы никак не поймете мою мысль.
— А я понял, — вставил Сарраг.
И, не дожидаясь одобрения Варгаса, сообщил Мануэле:
— Мы ищем Скрижаль.
— Скрижаль? — не смогла скрыть она удивления.