Семья
Шрифт:
Шону аж передернуло от как вживую увиденной в воображении картины.
— Нет! Наш муж справился бы! Он…
Широхэби и Безродная встретились взглядами… и понимающе кивнули друг другу, синхронно покраснев. Если расчет в такой операции на то, что удовлетворенный мужчина довольный собой тут же уснет — и делай с ним что хочешь, то с Таликом исполнительницу ждал огромный сюрпри-и-из!
— Ну, так-то да, — смущенно признала Лана, заметно подостыв. — Но тем не менее, шансы у Мари были. И любой, кто начнет расследовать покушение, в первую очередь решит, что со стороны девушки-кирина была попытка мести за разрыв отношений. Которого по факту не было, да кто ж будет подробности копать в таком разе?
— Ладно, худшего не случилось, скорее, наоборот, — провела кончиком хвоста по полу черту ламия. — Мы захватили киллера и смогли вытащить из неё вообще все сведения, какие можно было. Некоторое время Талику ничего не угрожает, пока исполнителя не хватятся — судя по всему, это примерно полгода. А мы поименно и с адресами знаем если не всю верхушку скверной гильдии, то значительную её часть. Есть с чем работать. Наш муж наверняка что-нибудь, как всегда, придумает! Правда, придется теперь содержать рогатую нахлебницу — слишком ценный Маэлла свидетель, чтобы её в компост отправлять. И рассказала точно далеко не все, что знает — просто не успела бы, даже если хотела.
— Нахлебницу, говоришь? — нехорошо улыбнулась паучиха. — Ну уж нет. Пусть отрабатывает содержание. Будет нас учить своему искусству. За вычетом наркотической накачки, разумеется.
— Чего-о?! — у Шоны округлились глаза и аж челюсть слегка отвисла — вот уж какого она предложения от Ланы не ожидала. — Зачем?! Ты же сама сказала…
— Чтобы победить врага, надо его понять. Взглянуть изнутри, — без улыбки озвучила древнюю военную истину восьминогая лучница-повар. — Кроме того, Мари сейчас деморализована, напугана и считает, что её жизнь кончена. Если дадим ей надежду и цель — из пленного врага-нахлебника она превратится в ценного союзника и наш инструмент!
— …Ты уверена? — после долгой паузы осторожно переспросила свою разошедшуюся подругу Широхэби. — Она ведь остается убийцей даже без своего оружия и алхимии. Держать связанной и убираться в камере определенно будет проще и безопаснее.
— Не уверена, — тихо призналась Безродная. — Но… наш муж поступил бы именно так. И у него бы все получилось. А мы ведь — не зря его жены!
Интерлюдия 9
Павел Георгиевич
Со стороны открытого моря мангровые заросли выглядели ничуть не более приветливо, чем в дельте Великой. Только здесь в деревья, растущие прямо из воды, методично били волны. Сейчас — не такие уж и большие, а вот во время штормов стихия не сдерживалась! Вот только огромные валы и ураганный ветер, превращающие скалы в обкатанную гальку, ничего не могли сделать джунглям. На месте сломанного ствола буквально за считанные дни вырастали два-три новых. А еще…
С палубы под острым углом приближающегося к стене леса триэля до последнего мгновения казалось, что заросли стоят монолитной стеной. А вот и нет: Павел Георгиевич первым смог понять, что джунгли тянут в открытый океан свои выступы, разбивающие ярость стихии словно длинные волноломы. А когда быстроходный тримаран не снижая скорости зашел за одни из таких выступов, оказалось, что дальше расстилаются самые настоящие живые шхеры, далеко не сразу переходящие в сплошное переплетение стволов и лиан. Показалось даже, что если знать как — можно пройти на небольшом судне практически до эльфийских портов вообще не маяча в виду у открытой воды.
— В этом “кармане” в морской воде появляется примесь пресной из Великой, — эльфийский экипаж споро спустил паруса и сразу же завалил мачту. Матросы разобрали
“Если, конечно, сможешь его найти”, — так и читалось во взгляде капитана. Однако вслух он свои сомнения выражать не стал. Среди рейнджеров и моряков Запустынья за Павлом Георгиевичем уже успела закрепиться вполне определенная репутация. Феноменальная внимательность, абсолютное отсутствие вкуса к развлечениям, способность ходить по джунглям как у себя дома, неудобоваримое, ничего не значащее имя, которое требовалось каждый раз выговаривать полностью — тем для пересудов за спиной хватало. Но чем дальше, тем меньше в них крутили пальцем у виска и чаще звучало уважительное “Следопыт”.
Против быстро приклеевшегося среди эльфов прозвища Паша не возражал. Он в последнюю очередь хотел кому-то причинить неудобство, заставляя заучить свое имя и отчество, чтобы потом раз за разом выговаривать — но и отказаться от них не мог. Последнее, что связывало его с оставшейся на Земле семьей — это звуки его имени и имени отца. Забыть про них означало предать всех, включая самого себя. Потому он сам никогда не называл себя Следопытом, но если другие так обращались — откликался.
Меж тем борт парусного тримарана готовились покинуть еще двое рейнджеров — стрелок и бистмастер. За время, пока Павел жил на заставе пограничной лесной стражи, он тренировал личный состав для выживание в джунглях. Увы, только двое смогли овладеть этой наукой достаточно, чтобы рискнуть взять их с собой. Летучие мыши повелителя зверей должны были не только послужить курьерами, но и еженощно триангулировать положение группы относительно вставшего в мангровых шхерах тримарана и болтающегося на рейде за горизонтом основного корабля погранцов — эльфийского клипера.
С рукокрылыми обладателями мягчайшей шерстки и огромнейших острых ушей Павел сдружился едва ли не сильнее, чем со своими вынужденными учениками. Умные зверьки мало того, что умеют летать на невероятные расстояния, ориентируясь по магнитным полям планеты ни хуже птиц, так они еще и запахи чувствуют, как собаки! Именно те создания, что могут найти затерянную в джунглях группу, а потом вернуться на корабль по идеально-прямой траектории с постоянной известной скоростью. Надо только точно указать время отлёта воздушного курьера в приложенной к лапке записке, и наблюдатели на триэле и клипере не должны проспать приближение зверька, чтобы замерить азимут и вторую временную отметку. Довольно сложная процедура позиционирования, но у других и такой нет.
Паша дождался, пока его спутники в последний раз подгонят-проверят снаряжение — и повел их в лес. Несколько часов прыжков по корням, под которыми вяло колыхалась темная вода так и не вывели их на берег. Пришлось объявлять привал прямо то ли в море, то ли в реке, хотя по плану было добраться до границы суши и провести там некоторое время для адаптации. Самым опасным тварям, по странному стечению обстоятельств, все-таки требовалась не залитая слоем воды земля под ногами — кому для дневных или ночных укрытий, кому для размножения.
Так пираты и смогли отвоевать себе остров: пропитали почву алхимическими ядами. Потом один хрен все река унесла, но ядовитые жуки, лягушки и прочие мелкие твари, убивающие одним укусом или просто коснувшись кожи, из-за своих скромных размеров в сотни раз более опасные для человека, чем местные тигры-переростки, благополучно передохли. Следопыт не только учил, но и, не стесняясь, учился у местных сам. Не из любви к знаниям, а просто пытаясь хоть немного перестать ощущать себя чужим и лишним в этом мире.