Сибирь. Монголия. Китай. Тибет. Путешествия длиною в жизнь
Шрифт:
Лама поднес нам в медной чашечке воды из этого ключа, которая, по-видимому, считается святой или, по крайней мере, необычайной; каждый из нас сначала отпил из чашки, потом остатками покропил себя и помочил волосы на голове.
В стене над бассейном показывают природную неровность вроде ласточкина гнезда, то есть желвак или выпуклость, в верхней поверхности которой есть чашевидное или, вернее, стакановидное углубление. Оно всегда наполнено водой. С этим стаканом воды связан один обряд. Когда в Сань-чуани бывает засуха и жители желают упросить небо даровать дождь, они отправляют депутацию к Гуань-ин-пусе в Шуй-лэн-дун; депутация состоит из трех лиц: «инь-яна», то есть шамана, «тереучи» (это особый выборный, сменяемый через три года, чин, обязанность которого участвовать в обрядах,
Сань-чуаньцы говорят, что лун-ванов множество; что в каждой местности свой лун-ван; все они различно рисуются или лепятся и носят по местностям различные имена. Лун-ван Сань-чуани называется Со-чжие и изображается с красным лицом. Этот самый Со-чжие когда-то был свирепым богом, но встретился с Гуань-ин-пусой, должен был испытать на себе ее могущество, смирился, смягчился сердцем и поступил в ее ученики. С тех пор он чтит ее, как своего учителя (бакши), помнит сделанный ему урок и всегда чувствует ее власть над собой. Поэтому-то недовольные скупостью бога дождя сань-чуаньцы и ходят жаловаться на него вододательнице Гуань-ин-пусе, обитающей пещеру Шуй-лэн-дун; несколько почтенных стариков, предварительно выдержав семидневный пост, состоящий в отказе от мяса и чесноку и от ношения панталон и обуви, несут на своих плечах статую Со-чжие в Шуй-лэн-дун в сопровождении трех упомянутых выше депутатов.
Прибыв в Шуй-лэн-дун, статую Со-чжие ставят в правой пещере подле Гуань-ин-пусы и оставляют тут на целую ночь. Депутация приносит с собой глиняную флягу и шелковую нить или шнур; флягу ставят на пол пещеры подле бассейна, один конец нити опускают в описанный выше стакан в стене пещеры, другой во флягу; вода из стакана по нитке начинает медленно сочиться во флягу. Когда на дне фляги скопится несколько капель, депутация уходит в Сань-чуань в уверенности, что теперь скупой Со-чжие откроет хляби небесные; когда же действительно прольет дождь, депутация вновь идет в Шуй-лэн-дун, и капли, унесенные во фляге, возвращает в бассейн.
Положив на алтарь связку мелких медных китайских монет, поставив каждому богу по масляной лампадке, мы спустились из кумирни вниз в келью старика-ламы, чтоб поблагодарить его. Старик угостил нас чаем из жареного ячменя с молоком. Оставив ему еще связку монет, которую он ни за что не хотел принять, как плату за гостеприимство, и принял только, как дар в кумирню богам, мы распростились с ним и поехали догонять свой караван, который из деревни Сун-чжя-чыр ушел вперед в Сань-чуань.
Монгольские и тибетские предания, сказки и легенды [60]
Сначала было небо да вода; земли еще не было. Очурманы жил на небе, ему и присесть было негде. Вот он смотрел вниз и думал: «Что это все вода да вода, дай сделаю местами землю». Вздумал сделать землю, а сам стал сомневаться: «Ну, как не сделаю?..» И стал он искать товарища. Нашел Чаган-Шукуты и стал просить его спуститься с неба вниз. Они согласились между собой и стали спускаться на воду. Лишь только они стали приближаться к воде, увидали лягушку (лягушек в Алтае не бьют, потому что на лягушке земля стоит), которая, как только заметила их, нырнула в воду. Очурманы послал товарища Чаган-Шукуты отыскать в воде лягушку. Товарищ нырнул в воду, вытащил лягушку на поверхность воды, повернул ее вверх брюхом. Очурманы сказал Чаган-Шукуты: «Я сяду на брюхо лягушки, а ты нырни в воду и достань со дна, что тебе попадется, только в воде поминай меня, а то тебе своей силой ничего не сделать».
60
Текст первых двух сказок публикуется
Чаган-Шукуты спустился в воду, а Очурманы остался на лягушке и дожидался товарища. Чаган-Шукуты, достигнув дна, захватил целую охапку жидкой земли и с ней вынырнул. Очурманы сказал: «Давай сюда землю». Чаган-Шукуты сказал ему: «Если бы не я, так тебе не достать бы земли». Лишь только он это выговорил, земля вывалилась у него из рук и упала в воду. Очурманы сказал: «Какой же ты дурак! ведь я тебе говорил, чтобы ты поминал мое имя, а ты этого не сделал. Ты бы сказал: не я тебя, земля, беру, а Очурманы, а ты, дурак, только раз меня помянул». Потом Очурманы послал своего товарища в воду и на этот раз наказал ему: «Что тебе попадется, то ты и неси ко мне, да при этом говори: не я тебя беру, а Очурманы берет, а когда понесешь, говори: не я тебя несу, а Очурманы тебя несет».
Спустился Чаган-Шукуты на дно, стал брать землю и не может взять: очень тверда земля; вылезти же ни с чем не хотелось; поэтому он стал руками царапать землю и нацарапал только пригоршни, при чем говорил: «Не я тебя, земля, беру, а Очурманы тебя берет». И когда понес из воды, стал говорить: «Не я тебя несу, а Очурманы тебя несет». Когда Чаган-Шукуты вынырнул и принес землю Очурманы, то Очурманы велел высыпать землю на лягушку, сзади сел на эту землю и товарища посадил рядом с собой. Лягушки не стало видно, а только была видна земля, и притом столько, сколько они двое заняли места, лишней же земли не было. Посидели они оба и задремали, а прежде там негде было отдохнуть; потом и заснули оба.
Во время их сна явился Шулмус и смотрит, что это два человека лежат на земле, а лишней земли под ними нет. Подошел и думает: «Взять их и бросить вместе с землею в воду». Пока он брался за край земли, взглянул, воды уже нет; он поспешно схватил их обоих и бегом понес, чтобы добежать до края земли и бросить их в воду; но, пока бежал, земля все росла; Шулмус бежал, бежал, из сил выбился, а воды все не видать; бросил он ношу, и Очурманы пробудился с своим товарищем. Шулмус успел убежать еще в то время, как они глаз не раскрыли. Очурманы сказал товарищу: «Когда нас Курюмес хотел бросить в воду и утопить, земля нас защитила». Сотворив землю и отдохнув, Очурманы с товарищем стали ходить по земле. Очурманы говорит товарищу: «Я выдумал, а ты мне помощник. Теперь давай делать на земле живое». Вот и вздумали они сотворить человека.
Очурманы с товарищем Чаган-Шукуты (или Чукуты) сотворили тело человека из земли. Чанган-Шукуты сказал Очурманы: «Мы сотворили человека; надо искать душу, чтобы он был живой». Очурманы возразил: «Когда мы уйдем, это тело потеряется; дьявол украдет». – «Сделаем караульщика, – сказал Чаган-Шукуты, – чтобы он никого не допускал». Сделали собаку, но без шерсти, и сказали ей: «Мы пойдем тебе шерсть искать, а человеку душу». Лишь только они двое ушли, приходит дьявол. Собака не пускает его, а сама между тем мерзнет и есть хочет. «Ты на меня не лай и не ворчи, я тебе дам шерсть и накормлю тебя», – сказал дьявол. Собака допустила, дьявол пошептал что-то, и собака стала с шерстью. Она стала просить есть.
Дьявол сказал ей: «Вот твой хозяин, он тебя накормит». Потом дьявол подошел к телу человека, зажег пряжу, дым вдунул ему в нос, и человек стал ходить, а дьявол скрылся. Очурманы с товарищем возвратились, нашли его живым и сказали: «Мы тебя сотворили, пошли искать душу, не успели к тебе воротиться, а ты уж живой. Кто тебе дал душу?». – «А я как знаю, – ответил человек, – вы ли, кто другой меня сотворил». Создав человека и скотину, Очурманы сказал товарищу: «Теперь всему сотворенному нужен правитель. Ты хоть мне помогал, но сам ты ничего не выдумал». Чаган-Шукуты обиделся и сказал: «Если бы не я, так ты ничего бы не сделал». Слово за слово – и поругались; хотели было драться, но Очурманы сказал: «Постой, мы поставим чашку с водой и сядем возле чашки один против другого. На чьей стороне вырастет в чашке цветок, тому и быть богом и править землей».