Сказ о Степане-Стрелке
Шрифт:
— Господин оберштурмфюрер!
— Что там, Олли?
— Пленник, господин оберштурмфюрер! Он сбежал!
— Как? Как это могло случиться, у него же сломаны обе ноги и руки!
— Посмотрите сами, там такое, я такого никогда не видел…и вряд ли когда еще увижу!
Такого Генрих действительно никогда не видел. Стальные прутья решетки были согнуты и вырваны из бетонного пола, охранники засунуты между решетками, хотя между прутьями было всего десяток сантиметров пространства. Было видно, что умерли они в страшных муках. Выходная дверь была открыта наружу и висела на одной петле, хотя изначально открывалась внутрь. И это прочная окованная железом дубовая дверь. Внезапно офицер сорвался с места и побежал к себе в кабинет. К его ужасу он увидел, что вскрыты его личный сейф и хранилище документов. Попали все досье на агентов гестапо и архив на всю Белоруссию и Украину. Пропало
— Господин оберштурмфюрер! Вас генерал!
Почему-то дворянин древней крови, потомственный палач, коллекционер и просто блестящий офицер Третьего Рейха, подумал про вазелин и пистолет с одним патроном…
Просыпался незадачливый взрывотехник тяжело, болела голова, болело все тело, да проще было сказать, что не болело. Болело все. Но, как ни странно, болело приятно, как после хорошей тренировки. Очень хотелось ЖРАТЬ, просто невыносимо. Не обращая внимания на то, что он сидит в камере, Степан начал доставать и инвентаря куски вяленой конины и жадно их пожирать. Потом в дело пошли шоколад, тушенка и гороховый концентрат. Когда парень уничтожил три суточных пехотных рациона и пару килограмм конины, он запил все это тремя литрами холодной родниковой воды запасенной в инвентаре. После этого его отпустило. Степан обратил внимание, как на него смотрят, выпучив глаза, трое охранников тюрьмы. Моментально скользнув из тени в камере в тень в коридоре, убийца оказался за спиной охранников. Оглушив их ударами по затылку, он разоружил их, а затем, с хрустом ломающихся костей, засунул между прутьями решетки. Зачем, он и сам не знал, просто не нравились они ему. Видимо, сработало умение «Халк Крушить», оно не только усиливало физические атаки, но и, скорее всего меняло характер. И только после этого Степан обратил внимание на мерцающие на периферии зрения значки о пришедших сообщениях:
Внимание! Цепь событий, что была активирована вами при помощи всего сорока килограмм взрывчатки, принесла вашим врагам более миллиарда рейхсмарок убытка, генеральное наступление отложено на три месяца, а ваши союзники получили передышку, которой воспользовались для контратак и выравнивания и укрепление оборонительных рубежей. Ваша награда увеличена!
Награда:
Опыт: 350.000
Профессия: «Взрывотехник» (+10 к интеллекту, +10 к мудрости) увеличена до уровня 100 (МАХ) и преобразована в профессию «Мастер моментального демонтажа» (+20 к интеллекту, +20 к мудрости) уровень 14: ваши изделия имеют повышенную эффективность, в размере 5 % за каждый уровень навыка.
Навык: «Нереальный Мародер» Уровень 10, у вас не всегда есть время и возможность провести вдумчивый сбор трофеев. Умение дает вам возможность собирать их автоматически, можно настраивать, что именно будет отправлено в инвентарь. Чем выше ваш навык, тем больший процент предметов вы сможете снять, автоматически, с каждого тела.
Достижение: «Долетай до самого солнца» эволюционировало в «Долетай до самого солнца II» — теперь все, заложенные лично вами заряды любой взрывчатки, срабатывают в три раза мощнее.
Достижение: «Девять Жизней» — Вы выжили менее чем с 10 ХП. Ваше количество ХП всегда будет выше базового значения в два раза. Удача +5.
После просмотра сообщений, Степан порадовался увеличенному количеству здоровья, и отправился посмотреть, что тут есть интересненького. Входную дверь он выломал случайно, не заметил, что та открывается в другую сторону. Надо будет на базе быть аккуратнее. Опешивших караульных также засунул в решетку. Самое интересное оказалось в кабинете начальника гестапо. Степан по-немецки не читал, но интересным тут было все, даже статуи и стол и стулья. Мебель заныкает в схрон, а вот документы передаст командованию, может пригодятся на что. Оставалось только добраться до базы. Но нельзя же просто так, мимо пройти. Инвентарь почти пустой, надо его забить полностью. А тут, как раз, в городе после целой серии взрывов происходит пожар в борделе во время наводнения. В этот раз он выбирал очень тщательно, только хорошо прикинутых воинов. Рядовые с винтовками ему были не нужны. Только хорошо экипированные автоматчики, пулеметчики, снайпера, офицеры. Результат его действий не замедлил сказаться. Паника в городе усилилась, слышались хлопки выстрелов — это солдаты разгоняли мародеров, не подозревая, что главный мародер сейчас скорым шагом движется домой.
По пути Степан навестил свои старые схроны, и раскидал по ним барахло. Но кое что он все же сохранил, учитывая, что к советскому ПТРС патроны у парня кончились, пришлось брать трофейное немецкое. Хотя какое оно немецкое, польского производства, 1935 года разработки. Калибр ствола, конечно, не чета русскому, обычные 7,92, но гильза 107 миллиметров обеспечивала навеску пороха достаточную, что бы разгонять удлиненную тяжелую бронебойную пулю до полутора тысяч метров в секунду. Плюс четыре патрона в магазине. Так что для обычных
Появился в отряде он как всегда неожиданно и незаметно. Вот его нет, а вот он уже сует свой котелок раздатчице в столовой, та, как и всегда, положила ему стандартную порцию, как услышала знакомый бас:
— А че так мало, мне тройная порция положена, с командиром оговорено, я большой, мне калориев много надо, так что кидай еще, не жмись!
И только тогда в столовой раздались крики:
— Степка, бисов сын, живой!
— Вот, сукин кот, ничего его не берет, заразу!
…
И в таком стиле десятки комментариев. Когда пришел командир, полковник Орлов, он как раз успел к началу рассказа:
…- Я говорю, очнулся, а эти дурашки меня к себе тащуть, я не будь дурак, виду не подал, что очнулся. А зачем. Так я ихний штаб неделю бы искал. А как иначе, не мог же я ходить по городу, который взорвал, и спрашивать, а где тута ваш штаб. А так они сами меня туда принесли. И ноги топтать не пришлось. Меня же если в хорошее место пустить, то потом попробую оттуда выковырять. Глаза открыл, а я в камере. Делать нечего, пришлось решетку ломать, а оне такие удивленные были, во такие глаза стали, — и Степан пальцами показал какие глаза были у конвоиров, получалось, что не менее, трех дюймов, — опосля а охранников, того, этого, тоже сломал, и пошел в кабинет главного начальника, документы, какие есть в мешок поклал, карты тож, ручку вот золотую тоже подрезал, гляньте какая шикарная. Потом вышел, пострелять, конечно, чутка пришлось, а то не выпускали, по пути ружбайку вот захватил, противотанковую. Она супротив нашей хлипковата, но версты на полторы достает. Я вот на нее прицел приспособил от маузера, снайперский, теперича и на охоту можно сходить.
Полковник сделал жест, который вне времени и пространства, называется рука-лицо. От этого раздолбая у него точно скоро инфаркт будет. И не скажешь ничего. Потому как Герой, мать его так. Мост взорвал, штаб гестапо ограбил. Особенно доставляла золотая ручка. Зачем она ему, он же не пишет ничего, только планы немецких частей химическим карандашом с горем пополам малюет. Причем без всяких соблюдений правил картографии. Гражданский, что с него взять. Увидев же, как здоровяк «приспособил» прицел, кроме слова присобачил, подобрать было нечего, и захотелось побиться головой о столешницу, чтобы это развидеть. Отличную немецкую оптику, выдранную «с корнем», он прикрутил к огромной винтовке стальной ПРОВОЛОКОЙ. Слова «Стимпанк» полковник никогда не слышал. А сам прицел нужен был Степану только для маскировки. С его умением и боевым интерфейсом, никакой прицел нужен не был.
— Степка, сука, ты моей смерти хочешь, — просипел полковник, — бегом к оружейникам, они тебе его нормально прикрутят, и куда документы дел?
— В штабе, на стол положил, — удивленно произнес парень.
— Так там закрыто, — удивился Орлов.
— Ну, я чутка надавил, она, дверь, и открылась, че-то там правда хрустнуло, но это ж так, мелочи. А мешок вам на стол положил.
Рука командира потянулась к кобуре, но пока он решал, застрелить придурка, или застрелиться самому, запал прошел, да и полезный этот придурок. Хотя и безбашенный на полную катушку. Отпустив парня отдыхать и в оружейную мастерскую, полковник отправился посмотреть, что же за документы тот притащил. Когда он немного вник в их суть, то не знал, что делать. Хотелось то спрятать этот мешок в самый дальний сейф и жить около него, а то сразу самому бежать с ним через линию фронта. В мешке была информация по разведшколам Абвера, и картотека на сотни уже внедренных агентов, причем сразу по двум республикам. Там били планы развития агентурных сетей, схемы и карты. А еще личный дневник самого Генриха Лансдорфа, где были характеристики на многих руководителей Вермахта, а также множество их маленьких и больших секретиков, которые, очень помогут в работе, уже советским нелегалам, работающим в немецких штабах. Наступила пора форсировать подготовку к отправке людей через линию фронта. Он уже посыла туда нескольких разведчиков, вернулись ровно половина. Они и рассказали всю ситуацию. Одним словом — не пройти. И тут опять пришла в голову одна высокая и плечистая проблема. Дойти-то он, конечно, дойдет, но вот методы проверки у фронтовых особистов очень уж специфические, а ну как Степан обидится. Тогда смело можно распускать отряд, и идти сдаваться фашистам. Потому как убийство особистов полковнику не простят. Опять захотелось побиться об стол головой от безысходности.