Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Собрание сочинений в четырех томах. Том 1
Шрифт:

Магистр игры Иозеф Кнехт, получивший благодаря своему духовному опыту право на учительство, — уходит тем не менее в мир, в обыденность, в жизнь. Вбирая ее жестокий опыт в свое учение, он снова становится учителем, но уже в буквальном смысле этого слова, учителем жизнерадостного Тито Дезиньори. Не желая отстать от своего ученика, Кнехт бросается в ледяное озеро и тонет в нем, т. е.; по существу, жертвует собой. Триада в поисках истины — от чистой духовности к рациональной деятельности и через познание мира к духовности нравственной — раскрыта, помимо индийского, еще в двух жизнеописаниях, завершающих роман («Кудесник» и «Исповедник»). Это притчи о трех типах нравственного

подвижничества, соединившего в себе действенное с созерцательным через преодоление мирского. Формой такого подвижничества и становится обновленное Учительство.

Сборник «Путь сновидений», вышедший уже после «Игры в бисер», можно рассматривать, воспользовавшись музыкальной терминологией, как заключение, или коду, к эпической симфонии Гессе.

Книга включает в себя сочинения разного характера и открывается двумя автобиографическими повестями, написанными в 1922 году, а появившимися в печати в хронологически обратной последовательности: «Детство волшебника» вышло в 1937 году, а «Краткое жизнеописание» — в 1925. Таким образом, и здесь Гессе, вбирая и собирая в группы «фрагменты» своего собственного творчества, остается верен принципу внутренней логики, единства духовного.

Волшебник — ключевое слово ко всему сборнику. Это волшебник-сновидец, рассказывающий сказки и пересказывающий свои сновидения. Главные его темы — тоска по поэзии, уходящей из века цивилизованной, «фельетонной», гибнущей Европы; боль Фауста, не нашедшего красоты и гармонии; ужас перед хаосом, который приглушается здесь иносказательной, притчевой формой, приравнивающей друг к другу выдуманные и невыдуманные, обыденные и возвышенные, личные и всечеловеческие события. Гессе объединяет притчей и повествования о своем детстве, коснувшемся мира индийской мифологии, и восточные легенды, и шутку о нравах родной Швабии, и рассуждения о смысле искусства.

Рассказы «населены» неодушевленными и одушевленными существами: поэтами-мечтателями, поэтами-живописцами, издателями, ветхозаветными старцами, профессорами, студентами, европейцами и азиатами, китайскими императорами, птицами, волками и даже стульями — с именами и безымянными. Все эти герои — заложники мировой трагедии, жертвы собственного несовершенства, преступники морали, блуждающие и заблудшие.

Мирское и вечное, человеческое и звериное, совершенство Истины и греховная неполноценность человека соединяются здесь в своеобразную игру-фантазию, которой управляет объявивший о себе в начале сборника сам автор-сказитель — и творец, и участник созданного им мира.

Любопытно, но это собрание фантастических игр как бы снова рассыпает искусственно найденный писателем синтез на естественные «фрагменты» и возвращает нас в реальный мир; и именно притча, вымысел, сновидение становятся не только формой этой реальности, но и способом защиты от нее, двойной иронией: это и маска отстраненного наблюдателя, и прямая насмешка над глупостью и лицемерием.

Притча, как известно, потому и притча, что в объяснении не нуждается. Вот только некоторые примеры.

Содержание рассказа «Город» дано в его заглавии: старательно построенный и достигший высот культуры и цивилизации город приходит в конце концов в упадок, уступив место первозданному «прогрессу Природы» (притча о закате европейской цивилизации).

Двойная ирония заключена в притче о европейце, который в глазах искусных азиатов выглядит ущербным (рассказ «Европеец»), насмешкой звучат для них слова жителя Европы, рефлектирующего интеллигента, «сверхчеловека», единственное умение которого — накапливание образов и созидание мира внутри

самого себя — им непонятно.

В рассказе «Эдмунд» аналитическая ученость и богословствование отвергаются буквально и в то же время гротескно: герой убивает своего профессора, научившего его «заглядывать» в прасущность мира, открывающегося, согласно древнекитайским мистическим учениям, как царство зверя и тьмы. Вышедший зверь и мстит греховному любопытству, дьявольскому нетерпению, срывающему запретный плод. Другой ученик, наблюдавший сцену убийства, истинное положение вещей формулирует весьма просто: «…пойми, ты же убил! Ты убийца!»

Настоящий, а не символический степной волк предстает перед нами в сказке «О степном волке»: зверь остается зверем, каким бы симпатичным он ни был, — живой, естественной, но все-таки кровожадной тварью, «наказывающей» суетливое благонравие.

Ироническая притча «Швабская пародия», напоминающая средневековый шванк, народные книги о «дураках», любовно рисует уютный и нелепый мир бюргерской Швабии, а фантасмагория о птице (сказка «Птица»), улетающей, прилетающей и наконец улетевшей навсегда, имеет однозначный аллегорический смысл, связанный и с архетипом птицы-души в символике Юнга, и с птицей-Духом в иудейско-христианской традиции, и со всеми сказочными птицами странствующих сюжетов мирового фольклора: во всяком случае, охотившийся за птицей и тем самым спугнувший ее главный герой (а все реальные и реализированные персонажи этого сборника изображены нарочито обыденно, не исключая китайского императора), по-видимому, попал в скверную историю, по слухам, даже покончил жизнь самоубийством (потерял душу).

Итак, проза, с которой предстоит познакомиться читателю, внешне пестра и неоднородна, тематика ее хаотична, герои противоречивы, место и время действия вымышлены или условны, а европейские нравы смешиваются с азиатскими. Автора этих произведений легко обвинить в эклектизме, если бы не присущий им единый духовный архетип, многоголосицу превращающий в стройное музыкальное многоголосие, поддающееся гармоническому упорядочению.

Подобно тому как самые герои образуют у Гессе антиномические пары, так и все многотемье и жанровое разнообразие его произведений подчиняется закону антиномических соответствий, иногда даже искусственных, как бы иллюстрирующих способ существования мировых идей. Это делает Гессе автором одной бесконечной темы, представленной в параллельных друг другу парных вариациях.

Так, бытие его героев распадается на четко осознаваемые автором сферы жизни и смерти, духовного и физического, созидания и распада, греховного и благодатного, чувственного и реального.

Вечная женственность предстает и в виде греховного эроса, и в виде светлого образа Богоматери; буддизм сосуществует с индуизмом и христианством; «Сиддхартха» и «Демиан» образуют пару, разрешая тему полярных характеров в повести «Нарцисс и Гольдмунд» идеей равноценности противоположных путей познания.

То же самое происходит и с другими рассказами: «Сказки» отражаются в фантазиях «Пути сновидений», повесть «Душа ребенка» перекликается с «Детством волшебника» и автобиографическими зарисовками, «Клейн и Вагнер» — со «Степным волком», а «Паломничество в Страну Востока», не выходящее за пределы Швейцарии, напоминает о «Последнем лете Клингзора», потому что герой этой повести и Китай, и Японию находит в швейцарском кантоне Тессин.

Остальные соответствия читатель обнаружит сам, следя за трансформациями духовных метаний героя, который, по сути дела, ищет образ своей собственной души.

Поделиться:
Популярные книги

Сколько стоит любовь

Завгородняя Анна Александровна
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.22
рейтинг книги
Сколько стоит любовь

Товарищ "Чума" 3

lanpirot
3. Товарищ "Чума"
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Товарищ Чума 3

(Не)нужная жена дракона

Углицкая Алина
5. Хроники Драконьей империи
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.89
рейтинг книги
(Не)нужная жена дракона

Инвестиго, из медика в маги 2

Рэд Илья
2. Инвестиго
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Инвестиго, из медика в маги 2

Неудержимый. Книга XI

Боярский Андрей
11. Неудержимый
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Неудержимый. Книга XI

Новый Рал 9

Северный Лис
9. Рал!
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Новый Рал 9

Повелитель механического легиона. Том V

Лисицин Евгений
5. Повелитель механического легиона
Фантастика:
технофэнтези
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Повелитель механического легиона. Том V

Завод: назад в СССР

Гуров Валерий Александрович
1. Завод
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Завод: назад в СССР

Последний Паладин. Том 5

Саваровский Роман
5. Путь Паладина
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Последний Паладин. Том 5

Имя нам Легион. Том 5

Дорничев Дмитрий
5. Меж двух миров
Фантастика:
боевая фантастика
рпг
аниме
5.00
рейтинг книги
Имя нам Легион. Том 5

Свет во мраке

Михайлов Дем Алексеевич
8. Изгой
Фантастика:
фэнтези
7.30
рейтинг книги
Свет во мраке

Князь Серединного мира

Земляной Андрей Борисович
4. Страж
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Князь Серединного мира

Трудовые будни барышни-попаданки 2

Дэвлин Джейд
2. Барышня-попаданка
Фантастика:
попаданцы
ироническое фэнтези
5.00
рейтинг книги
Трудовые будни барышни-попаданки 2

Этот мир не выдержит меня. Том 3

Майнер Максим
3. Первый простолюдин в Академии
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Этот мир не выдержит меня. Том 3