Соколов. Дилогия
Шрифт:
– Голова хворает… – словно считав с ее души информацию, сказал дух. – Сломана! Сломана! Сломана! Дырка. Вавка. Брешь! Ум… Ум уходит… Воля… Воля гибнет!
Моя подруга испуганно на меня взглянула.
– Что он говорит?
– Перенимает твои воспоминания, – откуда-то я был уверен в том, что говорил. Знание пришло само. – Он тянется к Матильде через тебя. Ты для них сейчас самая надежная ниточка, чтобы все разузнать.
– Ум уходит… Тело подводит… Память… Память утекает… Сейчас ручеек, потом река,
– Все так, – кивнул я. – Скажи, почтенный, можем ли мы исцелить эту женщину?
Дух оторвал полупрозрачную руку от Ирэн и отступил на шаг.
– Исцелить? Можно… Можно найти брешь. Можно залатать. Закрыть… Лабиринт… лабиринт нарушился. Шарик должен бегать по лабиринту, а он не бегает. Потому что Лабиринт сломался. Починить лабиринт, поставить стены в нужных местах…
Дух говорили загадками, но, кажется, общий смысл я все же улавливал.
– Вы поможете мне?
– Помочь можно… – дух отпрянул и поднял на меня лицо с едва различимыми чертами старика. – Но зачем?
– Я считаю себя должником.
– Пока не истребовали, не должник, – осклабился дух. Да уж, тугой дедуля. Видать, просто договориться не получится. – Зачем вспомогать?
– Я должен отплатить Матильде фон Штофф за доброту, – повторил я. – Ведь она приняла меня как сына: кормила, поила, одевала, наставляла. Стала мне семьей, хотя не была обязана делать все это. И ни разу не попросила за это платы. Даже когда осознала, что помощь мне убивает ее.
Дух-старик начал медленно отплывать от нас назад, к толпе.
– Куда ты? – крикнул я. – Мы же не договорили!
– Обсудить… Покумекать… Решить!
Не отдавая себе отчета в том, что делал, я рванул за дедом, таща Ирину за собой. Девушка охнула от неожиданности, но поскольку она почти ничего не весила, то полетела за мной, словно воздушный змей.
– Ой!
– Тсс! – шикнул я и обратился к духам, стараясь высмотреть среди этих полупрозрачных теней брата. – Петя! Петя, ты меня слышишь? Объясни им! Ты же знаешь, что такое долг! Ты сам погиб, выполняя долг! Матильда… Она же служила государству, как и ты. И поэтому с ней сейчас такое! Ты должен понять!
Мне показалась, что один силуэт обернулся к нам, всего на пару мгновений задержал на мне взгляд светящихся, как две звездочки, глаз – но затем он снова присоединился ко всеобщему шушуканью.
Кажется, к нас на глазах собрался настоящий родовой совет. Нас с Ирэн не подпустили ближе – словно невидимая стена не давала нам пробраться дальше. Ирэн стиснула мою ладонь, но по ощущениям это было больше похоже на легкую щекотку.
– Они совещаются? – Спросила подруга.
– Да.
– Как думаешь, что решат?
– Не знаю. Совсем. Я впервые прошу их о таком. Для меня самого все это в диковинку.
Наконец духи расступились, и к нам подплыл
– Род не даст столь великую силу для исцеления просто так, – вынес вердикт дух. – Ибо наш род древен, и хотя сила его велика, эту потерю мы будем восстанавливать многими поколениями. Источник тоже иссякаем, и отдавать так много даже для чужака, который с добром отнесся к нашему наследнику, мы не готовы.
Золотистые плечи Ирэн окончательно поникли. Но я не собирался сдаваться так быстро.
– Погодите, – я выступил вперед к деду. – Вы сказали, что не отдадите силу просто так. А если в обмен на что-нибудь? Что может компенсировать потерю? Что можно предложить из того, что Род готов принять?
– Род примет то, что пойдет на его благо, – назидательно подняв палец вверх, проговорил дух. – Потеря силы – не на благо. Она может понадобиться тебе, твоей сестре или вашим потомкам. Поэтому мы всегда должны заботиться сперва о тех, кто принадлежит к роду. Заботиться, копить силы и собирать мощь. Ведь без этого и ты, Михаил, не смог бы сделать того, что можешь творить.
Крыть мне было нечем. Позиция Рода ясна: по мелочи выдавить капельку для кого-нибудь – пожалуйста, да и то предки ожидали благодарности и всего прочего. А вывалить бочку силы для человека, который был им никем – фигушки.
Я скрипнул полупрозрачными зубами.
– На каких условиях вы согласитесь выделить силу на исцеление? – повторил я. – Что чужаки могут вам дать, чтобы вы согласились на обмен?
Духи снова зашелестели. Старик прислушался к голосам, но для нас с Ирэн этот шум ничем не отличался от шелеста листвы – ничего не разобрать и не понять.
Наконец “дед” качнул головой.
– Семье помогать мы будем. Или тому, кто принесет в род богатство. Или титулы. Что-то, что возвысит Род пуще прежнего.
– Но…
Внезапно все духи разом исчезли. Развоплотилось белое дерево, начал меркнуть огромный белый шар. Через несколько мгновений вокруг нас с Ирэн не осталось ничего, кроме яркого света, молочной белизны и почти незаметно клубящегося дымка на горизонте.
– Нам все сказали, – проговорил я, обернувшись к Ирэн. – Пора уходить.
Девушка растерянно кивнула.
– Знаешь, как?
Я знал. Сомкнув полупрозрачные веки и ухватив подругу покрепче, я принялся медленно выдавливать нас из коры дуба. Все начало стремительно темнеть, а еще через пару секунд нас обдало порывом неласкового ноябрьского ветра.
Я пришел в себя первым. Ирэн резко распахнула глаза и поежилась.
– Это… Это… Господи, как все странно!
Она даже несколько раз тряхнула головой, и ее золотые волосы разметались по плечам – прическа рассыпалась после того, как она сняла ленту.