Сокровище любви
Шрифт:
Теперь Шандра знала, что зубы у Нолана целы все до одного – он приблизил к ней свое лицо, злобно оскалясь.
– Итак, ты решил дать себя застрелить, чтобы отправиться к праотцам раньше меня? – выпалила она. – Ты знал, что я могу о себе позаботиться, и все равно…
– Позаботиться о себе? – негодующе ахнул Нолан. Его раздражение окончательно прорвало плотину сдержанности. Избив Родерика, он удовлетворил свою жажду физической мести. Но ему нестерпимо хотелось завопить во все горло от гнева. Похоже, Шандра чувствует то же самое, поскольку и она выпускает пар. – Так ты залезла в колодец, чтобы обеспечить свою безопасность? – Он пренебрежительно
– Все так и было, – парировала Шандра, пожалев, что у нее нет под рукой лестницы, чтобы подняться на уровень его лица. Она терпеть не могла, когда он грозно возвышался над ней, словно гранитная скала. – Я призналась Родерику, что золото в павильоне, но он мне не поверил, сказав, что только глупцы спрятали бы золото у всех на виду в собственном саду. Тогда я подыскала место, которое пришлось бы ему больше по вкусу. И убедила его, что мы побросали золото на дно колодца. И Родерик поверил моей лжи.
Пока Шандра и Нолан наскакивали друг на друга, как бойцовые петухи, Дафф и Эйвери расположились неподалеку и наблюдали за ними с облегчением и удивлением.
– Ты думаешь, этот брак будет счастливым? – усмехнулся Эйвери. – Они же грызутся как кошка с собакой с самого первого дня.
Дафф смотрел на свою всклокоченную дочь, которая стояла, расставив ноги и подбоченившись, и что-то выкрикивала в искаженное яростью лицо Нолана. Кривая ухмылка промелькнула на его лице.
– Непременно, – предсказал он. – Одни супружеские пары наслаждаются покоем, а другие, как Шан и Нолан, полны жизни и огня и просто не могут обойтись без перепалок. – Он негромко рассмеялся. – Но в то же время они влюблены без памяти. Просто они по-своему выражают свою любовь. Если бы они не боялись потерять друг друга, то не стали бы теперь обмениваться тумаками, когда опасность миновала.
Дафф не торопясь слез с лошади и привязал ее к экипажу Эйвери. Плюхнувшись на сиденье рядом со своим закадычным другом, он махнул рукой в сторону особняка, стоявшего на холме.
– Поедем-ка домой и поднимем повара с постели – пора завтракать, а заодно сообщим Джонике, что все в порядке. – Он оглянулся на ссорившихся супругов и снова ухмыльнулся. – Когда Нолан и Шан вопят друг на друга, им не требуются слушатели. В конце концов за ссорой следует примирение, и я не хотел бы им мешать в этот момент.
Эйвери скрыл смешок, притворно закашлявшись, натянул поводья, и экипаж покатил в гору.
– Да, не стоит никого смущать, – заявил он, с улыбкой покосившись на Даффа.
Бросив последний взгляд на неистовую парочку, Дафф поудобнее уселся на сиденье. Вряд ли надо будет готовить завтрак для Нолана и Шандры. Прекрасно зная обоих, он понимал, что они теперь вернутся не раньше ленча. Ах, молодость, молодость! – подумал он со вздохом. Вот если бы ему сейчас снова было двадцать лет…
Глава 30
Экипаж укатил незамеченным, а Нолан уставился в перепачканное грязью лицо Шандры, на котором сверкали голубые глаза. Она все еще бранила его на чем свет стоит, но весь гнев его куда-то улетучился, как только он осознал, почему так разозлился на нее. Она ведь его сокровище. Эта дерзкая взбалмошная плутовка превратила его жизнь в путешествие по собственной душе, которого ему так не хватало. Она – редкостный дар, научивший его сердце любить,
С Шандрой он не узнает скуки – ему не нужно будет гнаться за приключениями и новыми ощущениями, чтобы проверить свои силы. Шандра и так довольно часто подвергает его всевозможным испытаниям. Оба они независимы, упрямы и, вероятно, будут время от времени ссориться. Но Шандра того стоит. Нолан ни за что не был бы счастлив с другой. Он это твердо знает. Теперь у него не будет других женщин. Шандры ему хватит на целую вечность.
– И если ты снова выкинешь что-нибудь подобное, Нолан, я застрелюсь! – услышал Нолан конец гневной тирады Шандры. – Родерик мог разнести твою голову на куски, если бы ТЫ замешкался хоть на секунду. – Она перевела дух, грудь ее бурно вздымалась. – Святители Господни, я не хочу стать вдовой в двадцать один год. Ты единственный и неповторимый. Да я бы и не хотела никого другого, – добавила она со страстью. – Мог бы и обо мне подумать, Нолан!
Изумрудные глаза взглянули на нее из-под длинных черных ресниц. Знаменитая улыбка, от которой Шандра мгновенно забыла свой гнев, скользнула по его чувственным губам.
Шандра таяла, как снег под солнцем, – так было всегда, когда он одаривал ее своим обаянием. Все позади – и ужас от сознания того, что она больше не увидит Нолана, и Родерик, целившийся в него из мушкета.
– Если у тебя все, я хочу тебе кое-что сказать. – Он снова окинул ее жарким взглядом.
– Да, на сегодня у меня все, – промолвила она с хитрой ухмылкой. Их взгляды встретились, и между ними словно проскочила искра, не имеющая никакого отношения к вспышкам гнева и злости. Дрожащей рукой она коснулась раны на его плече, потом провела кончиками пальцев по его губам, всем сердцем желая оказаться в его объятиях и забыть тот кошмар, через который она прошла. – Ты же знаешь, я люблю тебя, хотя ты и напугал меня до полусмерти, когда понесся прямо на Родерика, подставив грудь под его пулю.
Он негромко рассмеялся и привлек Шандру к себе. Если рана и причиняла ему боль, он не показывал виду. И уж конечно, никакие раны не могли помешать ему обнять ее и никуда от себя не отпускать.
– Ты не можешь любить меня сильнее, чем я тебя, дикий цветочек, – заявил он, прижавшись лбом к ее лбу. – Тридцать один год во мне копилась любовь. Я сберег ее для тебя. Она твоя… пока ты позволяешь мне ею воспользоваться…
Его голос, внезапно ставший хриплым, и нежные объятия растрогали Шандру, и на глаза у нее навернулись слезы. Боже, она становится такой же сентиментальной, как ее мать! Было время, когда ее ничто не могло смутить. Но Нолан разбудил дремавшую в ней чувствительность.
Нолан продолжал нашептывать ей сладостные признания, и Шандра обвила руками его шею и прижалась щекой к его могучей груди.
– За тебя я испугалась больше, чем за себя, – промолвила она, целуя его. – Если я потеряю тебя, то не смогу жить. Без тебя…
Он прижал палец к ее дрожащим губам, убрал непокорные огненно-рыжие пряди с ее прелестного лица и нежно улыбнулся, глядя в ее влажные голубые глаза.
– Без тебя, моя неистовая возлюбленная, не было бы ни солнца, ни луны, ни звезд. Без тебя я был бы вынужден вести жизнь скитальца, не надеясь найти то, что однажды потерял.