Солдат не спрашивай
Шрифт:
— Но он ее не понял, — запротестовал Клетус. — Хотя, должен признать, он очень искусно скрыл этот факт.
— Скрыл?
— Конечно, — подтвердил Клетус. — Он поднял первую чашку, так как был чересчур уверен в себе и не сомневался, что сможет взять под контроль мою игру. Когда он увидел сахар, то подумал, что ошибся я, а не он. Когда же это произошло во второй раз, его мнение несколько изменилось, но он был еще настолько уверен в себе, что попробовал в третий раз. И только тогда он наконец осознал тот факт, что его игра полностью контролируется мною. Поэтому ему пришлось искать повод для того, чтобы прекратить
— Все было не так, — Она недоверчиво покачала головой. — Вы извращаете факты, чтобы все выглядело так, как вы хотите.
— Нет, — возразил Клетус, — Это де Кастрис намеренно исказил факты, весьма правдоподобно объяснив, почему он не станет поднимать чашку в четвертый раз. Только все дело в том, что это ложь. Он знал, что какую бы чашку он ни поднял, под ней окажется кусочек сахара.
— Откуда?
— Конечно же, под всеми тремя чашками был сахар, — ответил Клетус, — Доставая один кусочек из сахарницы, я незаметно прихватил еще два. То, что игра свелась к тому, чтобы не попасть на сахар, вместо того чтобы его найти, поначалу сбило де Кастриса с толку. Но когда дело дошло до четвертой попытки, он, вероятно, об этом догадался. Однако было уже поздно об этом заявлять: он выглядел бы глупо, так как к тому времени уже трижды сыграл. А люди, подобные де Кастрису, не могут себе этого позволить.
— Но зачем вы это делали? — удивилась Мелисса, — Это же верный способ нажить себе врага!
— Мне необходимо было заинтересовать его, — объяснил Клетус, — он мне нужен. Но я не смогу защищаться, если не разозлю его до такой степени, чтобы он нанес удар. И только продолжая успешно парировать, я наконец смогу овладеть его вниманием. Теперь вы понимаете, — добавил он, — почему вы не должны беспокоиться о моих собственных отношениях с де Кастрисом? Я умею контролировать ситуацию. Вы же…
— Вы… — Неожиданно она резко повернулась и рывком распахнула дверь. — Вы полный… идите и продолжайте ваши игры с Дау. Пусть из вас сделают отбивную. Надеюсь, что так и будет. Только держитесь подальше от меня… и от моего отца. Вы слышите?
Он посмотрел на нее, и словно легкая тень чего-то похожего на боль скользнула по его лицу.
— Конечно, — ответил он, делая шаг назад. — Если вы именно этого хотите…
Мелисса вошла в каюту, захлопнув за собой дверь. Секунду он стоял, размышляя. На какое-то мгновение, когда Мелисса была рядом, стена, которую он сам воздвиг вокруг себя много лет назад, обнаружив, что другие его не понимают, готова была рухнуть, — но мимолетная слабость прошла, и вновь все было по-прежнему.
Развернувшись, Клетус пошел по коридору к своей каюте.
Глава 4
Последующие четыре дня Клетус старательно избегал встреч с Мелиссой и ее отцом. Его же, в свою очередь, полностью игнорировали де Кастрис и Патер Тэн. Мондар, напротив, стал его хорошим приятелем — знакомство, которое Клетус находил не только приятным, но и интересным.
На пятый день полета космический лайнер вышел на парковочную орбиту вокруг Культиса. Подобно Маре, Куль-тис представлял собой зеленую теплую планету лишь с двумя большими континентами: северным и южным, как это было на Земле во времена Гондваны.
Челноки из главных городов различных
Словно предчувствуя что-то неладное, Клетус попытался позвонить в штаб альянса в Бахалле, чтобы сообщить о своем прибытии. Но линия связи «космос — планета» была занята группой, направлявшейся в Ныолэнд и сейчас расположившейся в холле перед шлюзовым отсеком. В результате небольшого расследования Клетусу удалось выяснить, что это Патер Тэн был постоянно на связи с Культисом по поручению Дау де Кастриса. Предчувствие Клетуса переросло в подозрение. Один из этих звонков, вполне вероятно, мог касаться его. Отойдя от телефона, он осмотрелся вокруг и заметил голубое платье Мондара, стоявшего у закрытого люка переходного отсека в нескольких шагах от Мелиссы и Ичан Хана. Клетус быстро направился к экзоту.
— Телефоны заняты, — сказал Клетус. — А мне бы хотелось получить предварительные инструкции в штабе альянса. Скажите мне, в окрестностях Бахаллы сейчас ведутся какие-либо боевые действия ньюлэндскими партизанами?
— В окрестностях? Прямо у парадного входа, — ответил Мондар. Он пристально посмотрел на Клетуса, — А в чем дело? Вспоминаете, как вы поразили Дау за обедом в первый день полета?
— А… это? — Клетус поднял бровь, — Вы хотите сказать, что де Кастрис не поленится превратить какого-то подполковника, встреченного им, в цель для атаки со стороны партизан?
— Не какого-то, конечно, — улыбнулся Мондар, — Но в любом случае у вас нет причин для тревоги. Вы отправитесь в Бахаллу со мной, Мелиссой и Ичан Ханом в штабной машине.
— Это успокаивает, — произнес Клетус, но мысли его уже переключились на другое.
Если де Кастрис полностью разгадал игру Клетуса, то Мондар, безусловно, тоже кое-что понял. И это хорошо. Разработанная Клетусом тактика могла заинтересовать только человека очень острого ума, способного увидеть ее преимущества, что менее проницательным людям не под силу. Таким умом обладал де Кастрис, и не менее умным — по-своему — был Мондар.
Раздался звук гонга.
— Швартуется челнок на Бахаллу, — прогудел из динамика в стене голос старшего помощника, — К переходному отсеку швартуется челнок на Бахаллу. Всем пассажирам, отправляющимся на Бахаллу, быть готовыми к посадке…
Клетус почувствовал, как его толкнули вперед, когда открылся люк туннеля, ведущего в челнок. Толпа разделила его и Мондара.
Челночный корабль представлял собой посудину, которая была чуть лучше, чем тесный и неудобный стратоплан. Во время полета он ревел, трясся и дергался. Наконец приземлился на круглой бетонной площадке, окруженной зарослями деревьев. Их кроны уходили вверх более чем на сто футов. Стоял обычный, довольно приятный тропический день.
Выбравшись из челнока на яркий солнечный свет, Клетус отошел в сторону от толпы, чтобы сориентироваться.
Он осмотрелся в поисках Мондара и внезапно вздрогнул от чего-то похожего на бесшумный, воспринимаемый только эмоционально, удар грома. Клетус сразу догадался, что с ним, по этому признаку: «реориентационный шок» — внезапная реакция организма на непривычную среду. Его рассеянность в первую минуту, когда он ступил на поверхность Кульмса и оказался среди почти земного пейзажа, лишь усилила произведенный эффект.