Странствия Варлафа
Шрифт:
Сдерживая брезгливость и тошноту, я попробовала отцепить их друг от друга. Когда трогательные объятия разжались, верхнее тело упало рядом с нижним. Я резво отпрыгнула в сторону, разглядывая их издали. И чем дольше я разглядывала, тем хуже мне становилось. Под шлемом оказалась грубо вылепленная зеленая морда, с далеко выступающей нижней челюстью, коротким носом и глазами рептилии. Рот был перекошен последним криком ненависти, и в этой вонючей пасти налезали друг на друга кривые черные зубы. Мне захотелось пойти и побиться головой о дерево! Мои худшие предположения оправдывались. Насколько я помнила из описаний игры, разработчики не стали усложнять себе жизнь выдумыванием новых персонажей. В «Странствиях» герою должны были встретиться представители пяти рас. Эльфы, гномы и люди, в основном, были положительными. Темные боги, о которых упоминал Варлаф в прологе, естественно, отрицательными. Так же, как и…
— Орки! — сказала я пригорюнившемуся Демону. — Не советую их есть — получишь расстройство желудка.
Засучив рукава, я принялась обшаривать карманы мертвецов. Судя по их виду, они передрались друг с другом насмерть. Конечно, мародерство — занятие нелицеприятное, но что мне было делать?
Никогда раньше не задумывалась над следующим философским вопросом — что могут орки носить в карманах? И есть ли у них карманы вообще? Вот тут-то и выяснилась суровая правда жизни — карманов не было. Они носили кожаные кошели, для верности обмотанные сверху полотняными или кожаными полосами ремней. Пришлось мне разматывать эти «ароматные» тряпки в поисках кошельков. В первом, обнаруженном мной, нашелся точильный камень и десять штук сушеных кузнечиков. Или саранчи? В общем, это было что-то мерзкое, желтое, с вылупленными глазами, восемью ногами и жестким хитиновым панцирем. За поясом обыскиваемого субъекта торчал кривой кинжал, который я и позаимствовала. Теперь я разрезАла, а не разворачивала пояса — дело пошло быстрее. Содержимое других кошельков ничем не отличалось от первого. Всюду сушеная саранча… или кузнечики? Может быть, они заменяли оркам жвачку? Тогда становилось понятно, отчего у них такие неэстетичные улыбки!
Я взмокла от усилия — оказалось, что заниматься мародерством совсем не просто. Денег не было! Кривые мечи — ятаганы, кажется? — у каждого второго, неподъемные и неудобные луки, несколько алебард, похожих на лопаты для уборки снега — я не прошла бы с этой амуницией и километра, а истинная продолжительность моего пути была мне до сих пор неизвестна. О том, чтобы снять с трупов какую-нибудь одежду и облачиться в нее, я даже думать не хотела.
Я оглядела поляну. Из кустов, почти у самой кромки леса, торчали ноги еще одного мертвеца. Тяжко вздыхая, я двинулась туда. В утыканные колючками заросли лезть мне не хотелось. Я взяла труп за ноги и дернула. Проще было сдвинуть пассажирскую Газель! Поспешивший мне на помощь Демон, брезгливо наморщив нос, ухватил тело за ногу, и легко вытянул. С одного взгляда мне стало ясно, что этот орк отличается от других. У него имелись не такая развитая нижняя челюсть и более гладкая кожа. Одежда была явно дороже, а вместо кольчуги на груди поблескивала металлическая пластина, обильно залитая кровью из перерезанного горла. Его меч валялся тут же — в кустах. Я достала его, обдирая руки о колючие ветки, и вытащила на свет. Весил меч немало. Но в рукоятке весело поблескивали два камушка — красный и синий. Я попыталась отколупать их ногтем, затем кинжалом — ничего не вышло. Демон посмотрел, как я грущу, и ушел в лес — он был очень деликатный кот.
— Эй, — крикнула я ему вслед, — может быть, ты попробуешь? Может, выгрызешь?
Ответом мне было удаляющееся фырканье. И что мне было делать? Тащить меч с собой?
Я воткнула его в землю, и принялась обыскивать «командира» — так я решила его назвать. И тут меня ждал приятный сюрприз — в его кошельке, кстати, сделанном из тисненой с позолотой кожи, я нашла двадцать несомненно золотых монет, на которых с одной стороны было изображено солнце, а на другой все тот же пресловутый кузнечик. Или саранча? Кроме того, там лежали какая-то трубка (дудочка, что ли?) и свиток пергамента, обернутый красной нитью и запечатанный сургучом. Я уже собралась было вскрыть его, как из-за деревьев послышался новый зов. Кот нашел что-то еще!
Я сунула свиток обратно в кошель, обвязала его завязки вокруг своей талии, покосилась на тяжеленный меч, кляня себя за жадность, и, так и не взяв его, побежала прочь с поляны. Время от времени кот издавал направляющий вой, что не давало мне заблудиться в лесу. Так, «по пеленгу», я шла около пятнадцати минут, и, наконец, увидела Демона. Он сидел, задрав усатую морду вверх, и задумчиво разглядывал ветви. Я присела на корточки, рядом с еще одним телом, лежащим лицом вниз. Странно — этот орк ушел так далеко, и умер вдали от поля боя. Ран не видно. По крайней мере, сзади. Я перевернула труп — здесь тоже не было ни порезов, ни крови. Но от чего-то же он скончался? Я сняла с него шлем — ничего. Хотела посмотреть на руки. К одному из рукавов грубой шерстяной рубахи, которую орки одевали прямо на голое тело, под доспехи, что-то прицепилось. Колючка? Я осторожно вытащила ее из рукава. На коже, вокруг места укола, расползлось черное пятно. Это был маленький дротик с ядом. Теперь мне стало ясно, что за трубочка была в кошельке у командира! Должно быть, он успел выстрелить в этого, бежавшего с поля боя, до того, как ему самому перерезали глотку. Но из-за чего они передрались? Тут только я обратила внимание на сжатую ладонь трупа. Он держал что-то в правой руке, и не собирался выпускать даже после смерти. Я с трудом разжала застывшие пальцы, и на траву упало маленькое зеркальце. Упало и весело отразило голубое небо в проеме
— Уходим! — сказала я Демону — никак не могла привыкнуть к тому, что приказы можно отдавать и безмолвно.
Кот кивнул и вопросительно мякнул. Забавный звук, вылетевший из ужасающей пасти, заставил меня улыбнуться. Я пожала плечами и погладила голову Демона, находящуюся на уровне моей груди.
— Не знаю, куда идти. Нам бы выйти к какому-нибудь жилью! Как думаешь?…
Демон оценил мою деликатность — я спрашивала у него совета. Он потерся об мою руку ушами, и неспешно потрусил на восток, время от времени ловя носом ветер.
К вечеру мой провожатый вывел меня на окраину какого-то хутора. Несколько построек жались друг к другу в быстро темнеющем пространстве. В окнах горел свет. Из трубы центрального дома шел дым. Залаяла собака — истерично, испуганно. Демон тихо заурчал в ответ. Собака взвизгнула и смолкла — должно быть, забилась в будку. Звякнул замок. Дверь открылась, выплеснув оранжевый свет на половицы крыльца. Мельком я увидела стол и сидящих за ним людей. На столе стояли горшки, плошки и подсвечники. Свечи затрепыхались от сквозняка. Стоящий на крыльце мужчина держал в руках арбалет. И уж, наверное, он был заряжен. Мы с Демоном отступили глубже за деревья. Мое сердце неожиданно защемило от волнения — где-то далеко моя маленькая девочка должна была уже спросить у своего отца — а где ее мама? Почему ее нет дома в назначенный час? Я представила себе, как мечется по квартире вернувшийся с тренировки Максим, и мне стало еще поганее. Я сжала пальцы в кулаки, сцепила зубы до скрипа, и поклялась, что тот, кто сыграл со мной такую шутку, ответит — не будь я Волчицей!
Человек с арбалетом закрыл дверь, и тьма накрыла и крыльцо, и дома, и будку с собачонкой — сразу и такая кромешная, что я почти не видела пальцев собственной вытянутой руки. Светлое пятно рядом зашевелилось — Демон пошел на разведку. Мне не хотелось оставаться под деревом одной — позади загадочно шелестел ночной лес, а под его кронами было вообще ничего не разглядеть. Я пошла за Демоном. Естественно, наткнулась на низкую ограду и чуть не упала. Пальцы вцепились во что-то мягкое. Я потащила ткань на себя, и разглядела потасканную полотняную хламиду неопределенного цвета. Воровато оглядываясь (хотя в такой темноте меня все равно не разглядел бы никто, кроме Демона) я натянула хламиду на себя. У нее оказался еще и капюшон — вот удача! Стало чуть теплее. Поколебавшись, я положила на ограду одну монету. Рядом материализовался Демон, держащий в пасти трепыхающуюся курицу, и ткнул ее мне в руки. От неожиданности я ее уронила. Несчастная птица упала на землю, забив крыльями — ее шея была сломана, но она еще была жива. Демон явственно вздохнул, и наступил на нее лапой. Затем взял пастью и, поминутно оглядываясь, последовал прочь от хутора.
В кромешной темноте мы шли очень и очень долго. Когда я упала в сороковой раз, Демон пошел рядом, подставив шею мне под руку. Мне ужасно хотелось есть — запах вареных овощей и мяса, учуянный на хуторе через открытую дверь дома, преследовал меня до сих пор. Но я позволила себе лишь съесть одно печенье. Разжигать костер в ночи, вблизи обворованной фермы, было бы неразумно. Кроме того, мне предстояло что-то делать с курицей — Демон явно притащил ее для меня. Я же, дитя цивилизации, совершенно не представляла, как сделать ее пригодной к употреблению!
Только в предрассветных сумерках мы остановились. Шатаясь от усталости, я разожгла костер, и упала рядом с пламенем, закутавшись в свой импровизированный плащ. Демон притулился рядом. Языки пламени играли в его зрачках свою дьявольскую музыку. Под нее я и уснула. Мне снилась моя квартира, Катенок, таскающий со стола печенье…
Утренняя разделка курицы оказалась делом ужасным. Сначала надо было ободрать перья, затем насадить тушку на палку, а палку поставить на распорки над костром. На двухсотом пере я плюнула и насадила курицу прямо целиком. О том, чтобы выпотрошить ее даже не было речи — пользоваться орочьим кинжалом мне отчего-то показалось негигиеничным. Когда запахло не палеными перьям, а жареным мясом, я стащила курицу с палки и, обжигаясь и отплевываясь, принялась поедать обгоревшую тушку. Я грустно размышляла о подкрадывающемся приступе гастрита и обсасывала кости, пока от курицы не осталось ни одной целой части. Весь этот ужас был заеден печеньем. А после захотелось пить. Такой жажды я не испытывала еще ни разу в жизни.