Строптивая невеста
Шрифт:
— Тяни-толкай? Звучит интересно, — он похлопал рукой по матрасу. — Иди сюда. Расскажи мне, что это значит.
Она подошла ближе, но остановилась возле сундука, в котором хранилась его зимняя одежда.
— То же, что миссионеры называют продолжением рода.
Ну что ж, по крайней мере она приблизилась к нему. Это уже плюс, если учитывать обстоятельства.
— Интересная манера говорить.
— Манера? — она вздернула подбородок. Лебединая шея напряглась. — Манеры — это то, чего у тебя нет. Даже аквамо,
Он мог представить ее предводительницей племени, которой платят дань ашанти. Он готов был предложить ей все, что угодно, но не мог, поскольку она наотрез отрицала, что в их последнем столкновении была и ее вина.
Он протянул руку.
— Иди сюда, принцесса.
Она посмотрела на матрас. В ее глазах светилось желание.
«О Аллах, — подумал он, — что я совершил, что ты наградил меня этой женщиной?» Как бы там ни было, Саладин намеревался воспользоваться счастливым случаем.
Он искал тему для разговора.
— Расскажи мне о твоих снадобьях.
— Не о чем рассказывать, — она посмотрела на ятаган. — Просто хорошее лекарство.
Он хотел найти путь к ее сердцу.
— Спасибо, что ты спасла меня. Теперь я навеки твой должник.
— Никаких долгов, — она обиженно провела пальцами по старому дереву сундука. — Ты уже расплатился. Ты ничего не должен.
У Саладина бурчало в животе. В висках пульсировала боль. Он никогда не брал в рот спиртного, но теперь понимал, как должен чувствовать себя Малькольм, когда ему случается перебрать эля.
Ему нужно было разговорить Иланну.
— Ты считаешь, что я заболел потому, что вел себя, как скотина?
— Откуда принцесса ашанти может знать, что чуть не превратило тебя в мелкую пыль? — с небрежным изяществом записной кокетки поинтересовалась она.
— В мелкую пыль?
— Это то, что оставляют от человека джунгли. Высохшие кости. Пыль в гробу мусульманина.
Гробом мусульманина становилась мать-земля, но он решил пока не объяснять законов своей религии: это вряд ли поможет ему достичь цели.
— Многие мои единоверцы считают, что человек должен стать рабом того, кто спас ему жизнь.
— Рабство — плохо. Очень плохо. Саладин выругался про себя: надо же было додуматься заговорить о том, что наверняка вызовет у нее злость:
— А почему бы не поработить сердце? — тихо предложил он.
Она двинулась к двери.
— Для этого нет времени.
Он должен остановить ее. Используя самый избитый прием, Саладин закашлялся и застонал.
Она метнулась к постели. Придерживая его так, как раньше, она поднесла к его губам стакан.
— Вот. Пей медленно, медленно. Не поперхнись.
Он сделал глоток, почти не чувствуя вкуса апельсинового напитка. Все его внимание было поглощено ее мягкой, пышной грудью. Иланна
Когда она убрала стакан, он прошептал:
— Мне очень жаль, что я испортил твое платье.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Потом вздохнула:
— Мне тоже очень-очень жалко твою книгу.
Он мог бы поведать ей об одиноком мужчине, который отказался от всех желаний тела и души, чтобы жить в чужой стране, с людьми, которыми он восхищался. Она заставила его отказаться от давным-давно принятого решения. Он много дней копался в своей душе, пытаясь понять причины своего недовольства.
— Не знаю, что нашло на меня тогда, в саду. Я был одержим, словно выпил любовное зелье. Может, ты приворожила меня?
— Никакая я не ведьма! — Иланна отшатнулась, выпустив Саладина. Он упал на подушки. Комната начала вращаться. Он схватился за край матраса и прикрыл глаза. На этот раз его стон был непритворным.
Он услышал тихий шорох ее юбки, а затем почувствовал прикосновение ее кожи, тепло ее дыхания.
— Какой ты упрямый, мусульманин! Когда тебе станет намного лучше, принцесса ашанти поведает гебе один секрет.
Саладин так устал, что едва боролся со сном. Он открыл глаза. Иланна была так близко, что он мог пересчитать ее ресницы.
— А мне понравится этот секрет?
— Готова спорить, — просияла она. Саладину безумно хотелось притянуть ее к себе и поцеловать, но руки словно налились свинцом.
— Скажи сейчас. Возможно, я не проснусь.
— Проснешься. Боги однажды уже отправили тебя обратно. Отправят и в этот раз.
Цвет ее губ напоминал ягодный сок. Он улыбнулся:
— Почему?
— Потому, что ты упрямый мусульманин. Засыпая, Саладин задумался, бьют ли мужчины-ашанти своих женщин.
Малькольм вел Элпин из таверны под восторженные крики толпы и громкие пожелания доброй ночи. После дружеской пирушки прохладный ночной ветерок приятно овевал кожу. Тишина звенела в ушах. В черно-синем звездном небе плыл молодой месяц.
Она повернулась к крепости. Он потянул ее в противоположную сторону.
— Куда мы идем? — поинтересовалась Элпин.
— Подожди, увидишь, — он повел ее к лужайке рядом с торговыми лавками.
Подобный маршрут удивил Элпин. Она полагала, что он ждет не дождется их первой брачной ночи. А Малькольм шел так, словно важнее всего для него была эта прогулка. Он действительно хотел развлечься, а она жаждала любви. Не считая того, что эта ночь должна была удовлетворить любопытство Элпин касательно плотской стороны любви, она должна была на шаг приблизить ее к обретению плантации «Рай».
Она обо что-то споткнулась, ушибла палец и чуть не упала. Малькольм подхватил ее.
— Осторожнее, смотри, куда идешь.
Избранное
Юмор:
юмористическая проза
рейтинг книги
Предатель. Ты променял меня на бывшую
7. Измены
Любовные романы:
современные любовные романы
рейтинг книги
Дремлющий демон Поттера
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
