Святая инквизиция
Шрифт:
Пока глаза у нее были закрыты, она пыталась избавиться от вонючей кашицы, проворно поливая голову горячей водой, а когда открыла глаза, то едва не закричала от ужаса: вся ванная была в ее волосах.
– Что за черт? – У Ольги дрожали ноги, когда она подошла к зеркалу, но то ли ей краска попалась некачественная, то ли у нее была аллергия на компоненты, содержавшиеся в красителе, но волосы она сожгла полностью. На Ольгу из зеркала смотрела лысая голова, на которой кое-где пучками пушилась пара волосинок.
– Какой ужас, – только и смогла выговорить
Она находилась в таком шоке, что просто не понимала, что ей делать дальше.
– Баба Зинаида! – крикнула она из ванной, пытаясь справиться с истерикой.
Бабка пришла на ее зов довольно быстро, она посмотрела на заплаканную внучку, затем на пустую коробку из-под краски, тяжело вздохнула, достала пену и бритву и побрила Ольгу налысо.
– Ничего, – бабка Зинаида старалась улыбаться, – волосы не зубы, новые отрастут.
В ответ Ольга лишь громко всхлипнула, она и представить себе не могла, как послезавтра появится на кастинге в «Войне провидцев».
Англия, XVI век
Поместье лорда Фэйла
Айрин проснулась оттого, что ее кто-то грубо будил за плечо:
– Вставай! Вставай! Пора готовить братьям завтрак!
Едва разлепив глаза, она сползла с лавки и уставилась на мать. Конечно, это она разбудила ее ни свет ни заря.
– Иди и готовь отцу и братьям похлебку, у них сегодня тяжелый день, они отправляются на работу к священнику.
Айрин спросонья с трудом пыталась понять, что от нее хочет эта грузная женщина, и едва сдерживала раздражение: почему завтрак не могла приготовить сама мать? Обязательно надо ее будить еще затемно?
Айрин, пошатываясь, вышла из хижины и, потирая озябшие от утреннего холода плечи, вышла во двор.
И снова гнилые овощи и похлебка, и так каждый день, каждый день одно и то же, она уже не могла дождаться, когда же приедет торговец Кристиан, жизнь в родительском доме становилась просто невыносимой.
Овощи лежали во дворе в большом ведре, она вчера достала их утром из подвала, да использовала только половину, остальные можно приготовить прямо сегодня.
Айрин нагнулась к котлу, чтобы наполнить его свежей водой для похлебки, когда услышала, как радостно закричала мать:
– У тебя начались месячные! Какое счастье!
Айрин вздрогнула как от удара и повернулась: мать верещала на весь двор, радостно вскидывая руки к небу.
Айрин посмотрела на подол своего платья: сзади оно было все перепачкано кровью, видимо, месячные начались ночью, а она, уставшая и измотанная после похорон
Теперь уже предпринимать что-то было поздно, она стояла с пылающими от стыда и отчаяния щеками посреди двора и слушала, как мать голосит на всю улицу:
– Она созрела! Наконец-то ее можно выдать замуж!
На ее вопли из дома вышли отец и два старших брата, Вильям сразу понял, в чем дело, он нехорошо ухмыльнулся и процедил сквозь желтые зубы:
– Еще одним ртом скоро станет меньше.
– Я знаю, за кого ее надо выдать, – отец смотрел на Айрин холодным и бездушным взглядом, – на нее давно Джерри заглядывается, а ведь он богат.
– Только не Джерри! – в отчаянии выкрикнула Айрин, едва не потеряв сознание от ужаса.
Джерри был приятелем ее отца, старый, толстый, лысый и беззубый мужчина с огромным животом, он держал свиную ферму и поставлял мясо самому лорду Фэйлу, поэтому и считался одним из самых зажиточных крестьян. Но он был безбожно уродлив, туп, мерзко пах, и только от одной мысли, что это чудовище может прикоснуться к ней хоть одним пальцем, Айрин становилось плохо.
– А кто спрашивает твое согласие? – Мать посмотрела на нее как на умалишенную.
– Верно, – подтвердил отец, – тем более сейчас, когда мы разорены и деньги Джерри нам очень пригодятся, а так как он нам теперь одна семья, то я пойду с ним и поговорю прямо сейчас. А потом мы поедем к священнику.
– Нет! – закричала Айрин и хотела убежать, но к ней подошел Вильям и с размаху ударил ее по щеке.
– Закрой рот и делай, что тебе говорит отец! – Брата просто трясло от ненависти к ней. – Ты, грязная стерва, скажи спасибо, что мы не пустили тебя на развлечение для портовых рабочих, которые иногда приезжают к нам на ярмарку. Ты этого хочешь?
Айрин, испуганно прижав руку к пылающей щеке, залилась слезами:
– Нет, я этого не хочу.
– Тогда иди и готовь нам похлебку, – приказал Вильям, – отец дело говорит, надо все решить с Джерри прямо сегодня.
Но Айрин не могла успокоиться, как бы она ни пыталась, рыдания прорывались наружу, она всхлипывала, руки ее тряслись.
– Иди в дом, – приказала ей мать, видимо, опасаясь, что отец и братья ее прямо сейчас и прибьют. – Я завтрак сама приготовлю.
Айрин бросилась в хижину и упала прямо на пол, захлебываясь слезами.