Такая как есть (Запах женщины)
Шрифт:
– Мне очень понравилось про герцогиню, а особенно то место, где младенец превратился в поросенка.
«Кто-то читает «Алису», – догадался Макс. В детстве это была его любимая книга.
Он открыл дверь и увидел большую, просторную, но очень уютную комнату с круглыми окнами. Посередине стоял стол, покрытый скатертью. На полках шкафа теснились книги. Из-под старомодного абажура проливался неяркий свет. В камине весело горел огонь. В большом кресле у камина сидела женщина средних лет, а рядом с ней, на полу, устроилась девочка с книгой – та самая, с которой он встречался в бассейне. Обе с удивлением посмотрели на вошедшего.
– Ну вот, мы и встретились снова, – проговорил Макс. –
Девочка вскочила и отступила за кресло, словно ожидая нападения.
– Я прогуливался здесь, – мягко пояснил Макс. – В такой дождливый день в сад не выйдешь. Меня зовут Макс Фабиан.
Женщина, к которой он обратился, чтобы представиться, кивнула, но своего имени не назвала.
– Вообще-то по этому этажу не принято ходить, – ответила она, и в голосе ее послышалось предупреждение.
– В самом деле? А мне никогда не говорили об этом. У вас что – карантин?
– Да, Алекс недавно переболела корью и еще не совсем поправилась, – сказала женщина таким тоном, что у него не оставалось никаких сомнений насчет того, что она лжет. Он успел заметить, как женщина сделала легкое движение, подавая девочке знак молчать.
«Вот как, – подумал Макс, сгорая от любопытства. – Интересно, интересно…. Девочка, которую прячут на верхних этажах… Одета чисто, аккуратно, но платье не новое. Туфли вычищены, но тоже не вчера куплены. Скромно, неброско. Не сравнить с тем, что покупалось маленькому Кристоферу в самых модных магазинах всего мира. – Макс сам оплачивал счета и хорошо знал, во что обходятся эти покупки. – Очевидно, что одежда девочки приобретена в самых дешевых универсамах. Какая-то бедная родственница. Вряд ли… Ева не из тех, кто способен на благотворительность. У него существовал строгий приказ сжигать любые просьбы о помощи, которые поступают на ее имя. Тогда кто же эта девочка? И почему живет здесь? Почему ее никогда и нигде не видно? Почему она смотрит на него с таким испугом, как смотрела и тогда, когда они столкнулись в бассейне? Девочка боится, что я расскажу о встрече с ней Еве. Они обе боятся…»
– Я болел в детстве корью, так что мне ничто не грозит. Но вы, наверное, боитесь, как бы не заразить маленького Кристофера. Так что я зайду к вам в другой раз…
Он повернулся, чтобы выйти, но тут женщина окликнула его:
– Мистер Фабиан… пожалуйста… – Она облизнула пересохшие губы. – Я бы попросила вас никому не говорить о том, что вы были здесь. – Это была и просьба и предупреждение одновременно.
– Разумеется, – заверил он ее. – Я унесу тайну с собой в могилу. – И снова улыбнулся им, перед тем как закрыть дверь.
– О Боже! – пробормотала миссис Паттерсон.
– Он хороший, – успокоила ее Алекс. – Он мне понравился.
– Но, насколько я слышала, он очень близок мадам.
Ни та, ни другая никогда не называли Еву по имени.
– Он не скажет, я знаю, – убежденно сказала Алекс, помня, как он выполнил свое предыдущее обещание.
– Да я и не думаю, что расскажет… Но его удивило то, что он увидел. Все молодые люди так любопытны. Он начнет расспрашивать…
Но Макс не стал никого ни о чем расспрашивать. Вместо этого он принялся наблюдать и обнаружил немало того, что примечал уже и прежде, но не придавал значения. Теперь ему бросились в глаза подносы, на которых куда-то уносили еду. Он то и дело ловил намеки, которыми слуги обменивались в его присутствии. Они сами были уверены, что Макс их не поймет. Но он со свойственной ему дотошностью уже научился понимать швейцарский диалект немецкого языка, хотя сам говорил на нем не слишком хорошо. Упоминали обычно об «этом бедном ребенке наверху», которому «видит Бог, достается так мало» и который «заслуживает гораздо большего».
Кто эта девочка? Племянница? Незаконная дочь? Тогда она как-то связана с пожилым человеком, который время от времени наведывается к Еве с единственной, как понял Макс, целью – увидеть девочку.
Вскоре удалось выяснить, кто он такой – пастор из церковного прихода в Женеве, относящегося к некой суровой лютеранской секте. Макс также заметил, что его визиты всегда неизменно раздражали Еву, которая после них долго пребывала в дурном настроении. Стало быть, пастор проверяет, как она обращается с ребенком. Но почему?.. Есть кто-нибудь, кто мог бы ответить на эти вопросы?..
Одной из обязанностей Макса было рассчитываться с домашней прислугой. Макс выдавал наличные всем, кроме Жака, дворецкого и Цезаря, шеф-повара, которым выдавались чеки. Все, получившие жалованье, проверяли содержимое своих конвертов, прежде чем расписывались в бухгалтерской книге. Эта-то книга и стала источником новых открытий. Просмотрев записи прежних лет, Макс выяснил, что Жак служит на вилле дольше, чем кто-либо из слуг, – с того самого момента, как Ева купила ее в 1961 году, то есть восемь лет назад. Все прочие слуги появились позже, лет пять назад – до них работали другие люди. Кроме того, в книге не было ни единого упоминания о гувернантке. Жалованье ей выплачивалось не из расходов на содержание дома.
Максу удалось выяснить, что Маргарет Паттерсон приняли на работу шесть лет назад. Но она числилась в списке служащих косметической компании и получала зарплату в Женевском банке. Нигде не было никакого упоминания о ребенке, которым она занималась. Существовала запись о некой мисс Уилсон с пометкой против ее фамилии – няня.
Чопорная и церемонная швейцарская няня, которая ухаживала за Кристофером, звалась Келлер. Мисс Уилсон, как и миссис Паттерсон, получала деньги от компании. Значит, она тоже приглядывала за Алекс? Но означает ли это, что няня, гувернантка и девочка появились в доме в одно и то же время? Если да, то откуда они взялись? И чем же эта девочка так не угодила мадам? Кем бы она ни приходилась Еве, было совершенно очевидно, мадам не желала видеть ее.
Максу также удалось выяснить полное имя девочки и ее фамилию. Он дождался, когда девочка с гувернанткой отправилась на прогулку, и поднялся наверх. Там, в шкафу, Макс быстро просмотрел книги, стоявшие на полках. И вскоре нашел то, что искал. На некоторых из них детским почерком было выведено – Александра Мэри Брент. А на одной была сделана надпись взрослым почерком: «Алекс – в день ее десятилетия от любящей Пэтси» и дата, которая указывала, что книгу дарили два года назад. «Это означало, что Алекс Мэри Брент должно исполниться двенадцать лет, – с удовлетворением заключил Макс. – Ну вот, теперь у меня уже есть хоть что-то». На выяснение «хоть чего-то» у него ушло три месяца.