Тайные поручения
Шрифт:
— Что-то я не знаю, — отозвался Фисташковый.
— Ругаться будет, — уверенно сказал Лаймовый.
— Мне все равно, сами решайте, — произнес Травянистый.
— Да в расход этого рубежника и все! Ножницами чик, — закончил Ядовито-зеленый.
Мирные, говоришь?
Ладно еще, что дальше слов пока не пошло. Зеленицы стали спорить. Что хорошо (для меня), Салатового они слушались. Он сначала убедил Лаймового, затем Травянистого, а следом и всех остальных. А после сбегал к столу и достал откуда-то сбоку «Полароид». Самый настоящий, я такой последний раз лет пятнадцать назад видел, когда совсем
Еще минут пять зеленицы разбирались с тем, как это чудо техники работает. Пока кто-то из них наконец не нашел кнопку, открывающую «Полароид». Дальше уже стало чуть полегче. Со второго раза им удалось навести фотоаппарат на меня и даже получилось нечто вроде фотографии.
Затем было самое интересное. Лаймовый (я так и не разобрался, он тут главный или Салатовый?), подошел к столу и взгромоздил на него здоровенную лейку. А на нее положил фотку.
Не прошло и минуты, как прямо в воздухе появилась знакомая женская рука, которая забрала и лейку, и фото. А я тем временем все понял. Вот, значит, как устроено слово у Инги.
Вообще, ее тайник — это не вся теплица, а только пространство на столах. Если там появляется или исчезает что-то небольшое, Травница даже не понимает этого. Пример с фото, которое забрали, — был довольно ярок. Чтобы рубежница почувствовала изменения, нужен предмет повесомее, как та же лейка. Она сразу поняла, что зеленицы оставили ей послание.
Что тут скажешь — я угадал. Потому что прошло совсем немного времени и рука появилась снова. Она не только вернула лейку, но и уронила на стол записку, к которой Лаймовый чуть ли не побежал. А когда развернул ее, то улыбнулся.
— Он! Я же говорил, что он!
— Теперь меня ножницами убивать не будете? — поинтересовался я.
— Ножницами, наверное, не будем, — отозвался Фисташковый.
— Да ничем не будем! — решительно ответил Ядовито-зеленый. — Здравствуйте, Матвей. От имени Владетельницы Инги и от нас всех позвольте поприветствовать вас в Санкт-Петербурге! Ну и в тепличке!
Глава 3
Мне всегда казалось, что после слов «добро пожаловать» начинается что-то приятное. К примеру, тебя впускают в квартиру, где с кухни доносится запах ароматного курника. Или на работе сразу наливают чай, достают из шкафа дешевые пряники и коробку конфет, оставшуюся с праздников. Ну, или на крайний случай, с хлопком открывается бутылка с шампанским и пенный напиток разливается по фужерам.
Нынешнее «добро пожаловать» заключалось в том, что зеленицы перетащили меня ближе к столу, облокотив на одну из стен, да прикрыли «срам», как выразился Травянистый. Двигаться я по-прежнему не мог. Секатор, лежащий в углу, не взяли — и на том спасибо.
— Может, вы меня расколдуете? — поинтересовался я. — У меня вообще-то нос чешется.
— А зачем? — искренне удивился Фисташковый.
— Расколдовывать мы тебя не будем, — решительно подошел Лаймовый и стал тереть кончик носа. — Здесь? Ну вот, видишь, одной проблемой меньше. Главное, чтобы больше ничего другое не зачесалось, — он со страхом скосил глаза на прореху в джинсах. — А над печатями только Владетельница власть имеет.
— Так отнесите меня наружу, где печати не работают.
— Нельзя! — отрезал Ядовито-зеленый. —
Такая себе защита, конечно, если ты не можешь пошевелиться. Лично мне очень не нравилось. Единственный вариант поскорее убраться отсюда — разобраться в чем дело. Поэтому я решил выведать у зелениц, в чем у них заключаются их трудности.
— Смотри в чем проблема, — стал объяснять Лаймовый. — Мы в Петербурге всегда работали с дивьими людьми. Они к травам и прочим растениям особое отношение имеют. Характер у них сложный, но ежели с ними общий язык найдешь, то все отлично будет.
— И что же случилось?
— Перестали товары нам поставлять. У нас с ними бартер был. Мы им либо деньги, либо травки лечебные, ну и прочее. У Владетельницы много чего имеется. Они же нам взамен другие травки…
Лаймовый запнулся, да и остальные зеленицы как-то смутились. Будто в их действиях было что-то противозаконное.
— Какие травки? — ухватился за это я.
— Я не уверен, что мы можем это говорить, — отозвался Фисташковый.
— Так, слушайте, меня Инга сама сюда отправила. У нас с ней друг от друга секретов нет. Поэтому либо вы мне рассказываете, либо я ухожу.
Блефовал, конечно. И не столько в том, что мы с Травницей лучшие друзья. Все-таки наше замирение можно притянуть за уши, как доброе приятельство. Ну ладно, не доброе и не приятельство, но все же. Соврал я в том, что сейчас психану и уйду. Я в знак протеста мог разве что под себя сходить. Хотя сомневаюсь, что это будет выглядеть устрашающе. Учитывая, что и джинсы порваны в самом бесстыдном месте.
Однако на зелениц, точнее на основной их состав, который и принимал решение, угроза подействовала. Несмотря на вялые и испуганные протесты Фисташкового, Лаймовый, Салатовый и Ядовито-зеленый вынесли свой веский вердикт — рассказать. Травянистый за все время обсуждения не произнес ни слова. И вообще глядел на это все с глазами задолбавшегося от жизни товарища.
— Травки они нам поставляют редкие, — начал Лаймовый. — Острогорст, Чернодым, Буровест, Шикалку, Тиранью Ядовитую.
Что-то из этого я точно встречал, когда рылся в книгах нашей выборгской клети. Потому мог с уверенностью сказать — растения редкие. И используются не для приготовления ароматного супа или какого-нибудь приворота.
— Всякое, что Владетельнице с хистом может помочь, — закончил Лаймовый.
Вообще, он был находкой для шпиона. Мог говорить на любую тему. И не всегда это оказывалось оправданно. Вот именно сейчас последние его слова встретил испуганный взгляд Фисташкового и жесткий подзатыльник от Ядовито-зеленого.
Так, давай, Мотя, думай. Попытка только одна. Либо ты сейчас попадаешь пальцем в ж… небо и разгадываешь один из главных секретов Инги, либо будешь курить бамбук. Поэтому я покивал головой, тем временем судорожно соображая. И выбрал самый жесткий из вариантов.
— Да, помню, Инга говорила, что ей нужны особые травы, с помощью которых она может убивать людей.
— Отравлять, — поправил меня Лаймовый, показывая Ядовито-зеленому кулак. — Но если до смерти дойдет, так даже лучше. Мы, значит, нужные травки ей собираем, а она уже их либо измельчит и просушит, либо зелье какое сделает.