Тайные тропы
Шрифт:
— Нет, не надо. К ней должен будет прийти человек, принести порошок и дать какие-то указания или что-нибудь узнать.
— Я понял, — ответил Тыгын, — всех впускать и допрашивать.
— Ну да, только не убивать, а самого подсадить на наркотики. Или перевербовать каким-нибудь иным способом. В конечном итоге мы должны понять, кто заварил всю эту кашу, где они сидят, и кому придётся это расхлёбывать.
Тыгын хлопнул в ладоши. Зашёл Бэргэн.
— Позови Ичила. Больше никого не впускать. И принеси кожаный мешок.
Ичил примчался практически мгновенно, он что, ночевать здесь собирался или дела у него? Тыгын показал ему на сестру.
— Что с ней?
Ичил склонился над телом. Пошевелил, отодвинул веко, пощупал пульс.
— Её душа не вынесла тягот этого мира.
«Ушла
— Откуда у тебя это — показал пальцем на ворону Ичил.
— От верблюда, — невежливо ответил я ему, — тяжкое наследие прежнего режима.
— Она трогала его? — никакого внимания на грубость он не обратил.
— Ага, трогала. Ножиком.
— Тогда понятно. Возьми мазь, сам помажь на свой алгыс. Я прикасаться не буду.
Боится — значит уважает. Я замазал ранку и отдал мазь Ичилу.
— Приведите Хара Кыыс, которые охраняли Харчаану, — приказал Тыгын.
Ввели трёх понурых девок.
— Сегодня произошло невиданное, — начал свою речь Улахан Тойон, — одна из вас обнажила оружие на моего гостя и тем самым покрыла позором мой дом. Оставшиеся трое лишили свободы моего гостя. Я хотел вас всех повесить, но потом передумал. Я отправлю вас обратно в ваш род. Пусть там сами с вами разбираются.
— Господин, убейте нас сразу, — севшим голосом сказала одна из девок.
— Слишком легко вы хотите отделаться, — сказал Тыгын, — но у нас осталось одно незаконченное дело. И вы его сделаете.
— Мы сделаем, господин, — чуть ли не хором отвечали Хара Кыыс.
— Не секрет, что покойница принимала мужчин когда хотела и сколько хотела. Так вот, она и дальше их будет принимать. В эту комнату всех будете впускать, а потом передавать на допрос. С территории дома никто не имеет права выходить. Вы теперь подчиняетесь уважаемому Бэргэну. Всё, что он скажет — это моё слово. А потом я решу, что с вами делать.
Тыгын вышел из комнаты, я выскользнул за ним. Большой начальник зол, это очевидно. Поэтому мне лучше сейчас пойти поспать, завтра опять напряжённый день. Когда же эта суета закончится, чтобы мне заняться собой, любимым? Себя я видел на загородной вилле, в окружении своих любимых женщин, а-ля мечты товарища Сухова, а рядом, в подвале, дверца в подсобку супермаркета. «Павлины, говоришь», хекнул я, и причастился водочкой. Наконец-то закончился этот сумасшедший день.
Глава 4
Утром вставать мне совершенно не хотелось. Куда подевалась обычная бодрость? Голова трещит, сушняк, во рту кака. И женщины рядом нет, чтобы сгонять за винишком. Но вставать надо, дел, как обычно, невпроворот. С длинными языками здесь не живут, их сразу отрезают, так что будем надеяться, что ночное приключение и смерть госпожи садистки останется в тайне от эмиссаров повстанцев. Нарядился во все свои ослепительные одежды, привесил на грудь брошку красоты здесь невиданной, перепоясался. Взял в руки свой необыкновенный кинжал и решил всё-таки посмотреть, из чего он сделан и почему Тыгын с него так возбудился. А то ить, ношу для красоты, а может в ножнах лазерный резак, замаскированный под булат, а я ни сном, ни духом. При дневном свете ещё раз рассмотрел его. Если исключить всякие красоты в виде тонкой филигранной гравировки и самоцветов на ножнах, собственно клинок по форме напоминает кортик, двухлезвийный, ромбовидного сечения. Поверхность тёмно-серая матовая, только заточка блестит. Кортик, значит. В голове забрезжила бронзовая птица, я в детстве был умный мальчик и любил серию «Библиотека приключений», Детгиз, 1958. Никак не мог понять, что такое коленкор. Всё время у мамы спрашивал. И попал в переплёт. Ассоциативная цепочка сделала круг, замкнулась и заискрила. Кортики носят офицеры,
Пошуршал ещё раз в рюкзаке, достал перстни. Если такая петрушка с кинжалом, то может быть и тут какие-то тайны? Перстни — как перстни, как пишут в протоколах, «кольца жёлтого металла с камнями голубого, красного и зелёного цвета». Вполне возможно, что это рубин, изумруд, алмаз, сапфир. Я-то в драгоценных камнях не очень-то. Огранка вполне себе — с моей точки зрения — вполне нормальная, наособицу оказался перстень с сапфиром, у него огранка — слабо выраженный багет, пластинка со снятыми фасками. А рубин больше похож на пентапризму, чем на украшение. Остальные камни огранены вполне по-человечьи, то есть фасетом. Хорошо. Надел перстни, как и полагается нуворишу, повесил кинжал на пояс и пошёл к Улахан Тойону.
Большой Тойон снова изображает из себя умирающего лебедя, опять у него политические эксперименты.
— Заходи, садись, — говорит он, — я не знаю, чем я смогу смыть с себя такой позор. Прими мои извинения за проступок моей сестры.
Интересно, что можно с него стрясти вместо извинений? Пока ничего конструктивного в голову не пришло. Пусть будет должен.
— Твоя сестра была взрослой женщиной и могла отвечать за свои поступки. Но наркотик её погубил. Кстати, люди говорят, что какие-то Старухи ей не давали мужа. Объясни мне кто это?
— Женщина вообще ни за что не может отвечать. За все отвечает старший мужчина Рода. А Старухи… Старухи подбирают пары, тем, кому пора жениться или выходить замуж.
Из речи Тыгына я понял, что дети рождаются только если в паре — оба из Старшего Рода. Все люди из Старших Родов друг другу близкие родственники и их мало. Замысловатые правила выбора женихов и невест возникли не на пустом месте. Понятно, какими соображениями Отец-основатель руководствовался, когда придумал систему перекрестного опыления и во главе этой системы поставил Старух. Не допустить близкородственных браков и тем самым — не допустить вырождения. Но последнее время с этим делом стало кисло. Раньше шаманы обращались к Тэнгри и Отцу-основателю, просили послать свежую кровь. И Тэнгри отвечал на молитвы. Всегда. И присылал людей, потом Вечное Небо перестало откликаться на просьбы, и Старшие Роды пришли к системному кризису — им нужен свежий генетический материал, а взять её неоткуда. Эта информация давала повод для размышлений — кто, собственно, такие Старшие Рода? На одной планете разные расы? Может такие же чужаки здесь, как и я? Или же Старшие — коренные жители, а остальные — пришлые? Есть ещё более фантастическое предположение, что тут дело в генетических модификациях. Проверить можно только практически, а как это сделать — я пока не знаю. Я повздыхал, посочувствовал Тыгыну и спросил:
— А как происходило это? Откуда Отец-основатель брал людей? Как они появлялись?
— Не знаю. Это всё мне рассказывал старый шаман Эрчим, он на Урун Хая сидит. Старый совсем, не может ездить. С ним надо говорить.
— Хорошо. Я съезжу, как и договаривались, на Урун Хая. Только поеду вдоль реки, через аулы. Навещу наших любителей оружия. Послушаю, что люди говорят. Мне нужен будет Ичил, пятеро бойцов, желательно с Талгатом.
— Хорошо. Я скажу им, чтобы готовились, — скрипит Тыгын.