Темная Прага
Шрифт:
Сейчас толпа покупателей на рынке была невелика, да и день был не рыночный. Кругом сновали кухарки, посланные за продуктами, и такие же служанки, как и она сама. Мальчишки-попрошайки лет пяти жалобно глядели в глаза и хватали за юбки проходящих, протягивая руку, ребята постарше подрабатывали, развозя за торговцами тележки с фруктами или сами торговали кулечками засахаренных орешков. В детстве отец возил маленькую Мартину в деревню к родственникам на ярмарку, и девушка навсегда запомнила впечатления от криков торговцев, пестрой толпы и ощущения себя частью этой толпы, частью чего-то большого, яркого, целого… Городской рынок не мог
Неторопливо шествуя между рядами с молодыми девушками и солидными матронами, она постепенно наполнила свою продуктовую корзинку свежими фруктами, яйцами, зеленым луком и сыром… В лавке купила румяный батон еще теплого, живого хлеба.
«Когда-нибудь я буду покупать продукты не для хозяйки, а для себя, — с довольной улыбкой подумала она, — когда-нибудь, когда выйду замуж… Хорошо бы, чтобы это был богатый и достойный человек».
Легкое дрожание корзинки вывело девушку из радужных мечтаний. Хлеб, лежащий на самом верху, испарился как по мановению волшебной палочки.
Растерянно оглянувшись по сторонам, Мартина заметила мальчишку в грязной куртке и драном шарфе, расталкивавшего толпу локтями.
— Вор! — взвизгнула горничная, — держите вора!
Придерживая одной рукой корзинку, а другой юбки, она бросилась вдогонку. Шляпка сбилась и вскоре повисла на шее, удерживаемая одной только лентой.
Мартина уже готова была отказаться от восстановления справедливости, повернуть обратно к бакалейной лавке и отпустить воришку, как неожиданно заметила спешащую помощь — буквально из ниоткуда появился мужчина средних лет, вооруженный крепкой тростью, и вскоре его рука уже опускалась на плечо негодного мальчишки.
Поправляя волосы и шляпку, Мартина вскоре присоединилась к ним.
— Этот воришка… — задыхаясь проговорила она, — он украл у меня хлеб! Спасибо, пан, что задержали его. Наверное, стоит обратиться в полицию?
— Спокойно, пани. Полиция уже здесь. Инспектор Рихард Тесарж, — представился он, переводя взгляд с девушки, очевидно, горничной богатых господ, на оборванца и обратно.
Еще несколько минут назад Рихард Тесарж, инспектор пражской полиции, размышлял о дерзком налете, совершенном позавчера на ювелирную лавку. На беду троих преступников, набивших золотом карманы и уже собиравшихся скрыться, нагрянул патруль, привлеченный подозрительным шумом. Когда полицейские схватили их сообщника, ожидавшего снаружи в повозке, грабители, бросив большую часть добычи, смогли уйти. И ночная засада, поставленная на тот случай, если они вдруг решат вернуться за тем, что было припрятано в обнаруженном тайнике, как и ожидалось, не принесла никаких результатов.
Его путь пролегал через рынок. Проходя мимо палаток с овощами, он заметил в соседнем ряду попрошайку. Он привлек внимание инспектора тем, что батон свежего хлеба, зажатый в грязных руках, никак не соотносился с внешностью оборванца. И он никогда не видел его прежде, хотя был уверен, что знает всех своих «подопечных» в лицо. Приблизившись к подростку, Тесаржу стало не по себе, глядя, как жадно тот вгрызается в хлеб, но оставить эту кражу просто так он тоже не мог. В конце концов, накормить подростка смогут и в участке.
Анна с интересом наблюдала из окошка своей кареты на протекающую мимо жизнь. Ей, порядочной леди,
— Помогите мне выйти! — приказала Анна.
— Пани, вы уверены? Вряд ли вам стоит…
— Уверена!
Спрыгнув с подножки, она направилась в центр толпы.
— Что здесь происходит? — обратилась она к служанке.
— Пани Анна! Не волнуйтесь, ничего особенного… — она поймала вопросительный взгляд инспектора, — инспектор Рихард Тесарж, графиня Варвик, — представила она их.
Тесарж, продолжая придерживать за плечо воришку, с любопытством глядел на графиню, отметив ее необычайную бледность, не скрываемую даже широкими полями шляпы.
«Вот попала-то», — думала Вик, пытаясь казаться меньше, чем она есть. Её не только поймал какой-то полицейский, но еще и жертва тут же подоспела. И это еще что… В Лондоне и от этого можно было отвертеться, подавив на жалость. А тут… Вик впервые поняла, что она чужестранка в этом странном, чужом и зловещем городе. Она не умеет говорить по-чешски или по-немецки — а эти языки были здесь в обиходе. Это составляло некоторую проблему. Нет, Вик, конечно, понимала, в общем, о чем они говорят (в этой ситуации сложно ничего не понимать) и даже могла сказать пару фраз, но полноценно… разве что на английском?
И только она хотела закатить тираду про то, какая она бедная, несчастная, голодная сиротка-иностранка, как что-то произошло…. Толпа, окружавшая театр боевых действий, резко разошлась в стороны, как волны, пропускающие вперед величественный корабль.
Это была девушка или молодая женщина, возраст ее определить не представлялось возможности несмотря даже на фигуру и лицо. Держалась она как прирожденная аристократка, и Вик готова была поспорить, что девушка на самом деле носит какой-нибудь высокий дворянский титул. Бледная, невысокая, молодая, но от неё веяло чем-то нехорошим… Чем именно ее пугает эта дама, Вик сказать не могла, но по спине несчастной бродяжки пробежали мурашки, а короткие волосы встали бы дыбом, будь они хоть чуть-чуть почище. Вик тут же захотелось, чтобы этот полицейский продолжал держать её за шкирку, а потом уволок в теплую и чистую камеру в отделении. Вопить больше уже не хотелось.
— Что здесь произошло? — спросила у инспектора графиня.
— Она украла хлеб, — пояснила жертва преступления века. Вик, как ни странно, понимала почти все, что они говорят.
Она где-то слышала, что, прожив в незнакомой стране некоторое время, начинаешь понимать язык, на котором тут разговаривают, а также начинаешь говорить самостоятельно.
— А я поймал ее, — добавил Рихард.
«Да… Поймал. А сейчас — отпусти!» — Вик дернулась, но безуспешно. Инспектор держал крепко…
— Отпустите ее, — вдруг сказала Анна.
— Отпустите меня!!!! — завопила Вик по-английски, так, для приличия. Она не ожидала, что кто-то её соберется освобождать. — Что…?! — до Вик с трудом дошло, что сейчас приказала эта графиня.
— Хм… — протянула Анна, глядя Вик прямо в глаза, так, что та вздрогнула. — Англичанка, значит… Интересно.
— Отпустите, её, инспектор, — повторила Анна чуть громче.
— Но… — синхронно возразили Рихард и Вик.