Тот, кого ищут
Шрифт:
— Говорю вам, Спайк, у меня есть враги. Кто-то так меня ненавидит, что на все готов, лишь бы уничтожить. — Макс сцепил ладони с такой силой, что пальцы захрустели.
— Это вы так говорите, — ответил Спайк, — а мы обыщем все окрестности и, я думаю, найдем труп.
Глава 8
Спайк встал, скомкал и выбросил старые счета, кивнул Максу и отошел от стола, но, увидев своего отца, Хоумера Тревора, остановился.
— Привет!
Макс остался сидеть за столом. Кровь стучала в висках, сердце колотилось. Звуки, доносившиеся из зала, казались ему далекими, будто он был отделен от всего мира ватной стеной. Макс смотрел на Хоумера, стоявшего рядом с сыном и теребившего поля своей соломенной шляпы, и был благодарен ему за то, что тот не обращает на него внимания.
— Спайк, надо поговорить. Откладывать нельзя! — Хоумер говорил громко, ни на кого не обращая внимания.
Макс уже успел привыкнуть к местным нравам. Люди здесь могли рассказывать о самом, казалось бы, личном, не обращая никакого внимания на окружающих. Хоумер, похоже, собирался вывернуть себя наизнанку и сказать сыну что-то малоприятное.
Столики опустели, последний посетитель замер с газетой у стойки бара.
— Я тебя удивлю, — продолжал Хоумер.
— Уже удивил, отец. Давай-ка выйдем на улицу.
— Мне и здесь хорошо Я хочу, чтобы весь город знал то, что я сейчас тебе скажу. Мне надоело, что все болтают у меня за спиной.
Макс отметил сходство отца с сыном. Оба высокие и стройные, только Хоумер седой, более худощавый, с мужественным, покрытым глубокими морщинами лицом. Было видно, что Хоумера жизнь не баловала.
Энн подошла к стойке, держа на руках Ирен. Макс подумал, что девушка, наверное, слышит разговор старшего и младшего Треворов, и не мог решить, что делать ему самому.
— Хоумер, давай выйдем на улицу… — обратился Спайк к отцу.
— Стой, где стоишь, и слушай! Я все скажу! Ты мужик или нет? Ты что, ничего не видишь и не слышишь? Оглох?
Спайк поймал взгляд Макса и густо покраснел.
— Не пойму, о чем ты, отец. Я зайду к тебе в магазин попозже, там и поговорим.
Хоумер управлял небольшим магазином товаров повседневного спроса и бензозаправкой, расположенными на окраине Туссэна. Дополнительный доход ему приносил прокат лодок, благо река была в двух шагах, и продажа наживки для рыболовов.
— А я не собираюсь туда идти, — ответил Хоумер, — и не знаю, где я буду «попозже»! Так ты не заметил, что я не появляюсь в Роузбэнке?
— Нет, не заметил. — Спайк побагровел и напрягся. Разговор не предвещал ничего хорошего. — Так почему ты не заходишь?
— А потому, что у меня нет такой носорожьей кожи, как у тебя! Я не выношу, когда за моей спиной болтают! И я не желаю, чтобы меня называли «купленным мужиком». Ты ничего знать не хочешь, или что… Тебе не важно, когда все болтают? Или что ты живешь за счет жены и тещи. Так что с Шарлоттой все ясно… Я выхожу из игры!
Даже Макс слышал, что Хоумер и Шарлотта были обручены и вот-вот обвенчаются.
— Думай, что говоришь! — взвился Спайк. — Я
— Говорю, что считаю нужным! Пора тебе открыть глаза!
— Отец, прекрати!
— Не затыкай мне рот! Я все решил. Мне не нужны бабьи деньги. Я — независимый человек и не буду подкаблучником. И я откажусь от Шарлотты Пэйтин. Так будет лучше и для меня, и для нее.
Энн стояла, опершись локтями на стойку и обхватив голову руками. Ирен устроилась на плечах у хозяйки, изображая пушистый белый воротник на белой блузке. Уазо, пристроившись рядом с Энн, пристально смотрела на Хоумера.
Максу меньше всего хотел присутствовать при ссоре отца с сыном, но он не мог уйти, не убедившись в том, что Энн поднялась к себе и находится в безопасности. Макс собирался сделать несколько телефонных звонков тем людям, которые были как-то связаны с офисом шерифа и могли располагать какой-то информацией. Но еще неизвестно, захотят ли они с ним говорить, подумал он, все беспокоились о судьбе Мишель, а он стал первым подозреваемым.
Спайк и Хоумер мрачно смотрели друг на друга.
— Теперь послушай меня, — заговорил Спайк. — Ты — полный болван и упрямый осел! Нам с Вивиан твои советы не нужны. Не смей совать нос в наши дела. Никогда! Ты о Венди помнишь? Это твоя внучка, между прочим. Так вот, она никогда не была так спокойна и счастлива, как теперь, когда живет с Вивиан и Шарлоттой. И если ты обидишь Шарлотту, будешь иметь дело со мной. Я все сказал.
Шериф стремительно вышел на улицу, хлопнув дверью. Его отец, постояв пару минут и выплюнув жвачку на пол, последовал за ним, хлопнув дверью еще сильней. Что ж, он своего добился. Уже сегодня их стычку будет обсуждать весь город. Макс увидел, как несколько женщин, наблюдавших за ссорой из-за книжных полок, дружно собрались вместе и принялись обсуждать замечательный спектакль, который только что видели.
Энн подняла с пола свои сумки, обменялась несколькими фразами с Уазо и направилась к заднему выходу из магазина.
— Энн Дьюгон, на этот раз я быстро тебя нашел! — Мужчина, сидевший рядом со стойкой, отложил газету. — Так что постой-ка, не беги. Нужно сказать тебе пару слов.
Энн замерла на месте. Тяжелые сумки оттягивали руки. Она даже не обернулась. Макс кожей почувствовал, что девушка в панике.
— Ты что, боишься меня, Энн Дьюгон? Боишься старого доброго друга? Или заважничала — знать никого не хочешь?
— Привет, Бобби. — Энни заставила себя обернуться и посмотреть на него.
«Господи, да ведь она его боится», — подумал Макс. Он не так уж много знал об Энн и ничего — о ее прошлом. Но она всегда — если не считать сегодняшнего дня — была спокойна и уверена в себе. А кроме того, Бобби вовсе не казался Максу опасным. Обычный американский парень, высокий, ладно скроенный, с широкой улыбкой на симпатичном лице. Чувство, нахлынувшее на Макса, было ему незнакомо — это была даже не ревность — на его собственность кто-то покушался.