Травница (И я не осуждаю тебя, Парк-авеню 79)
Шрифт:
У моей сестрёнки новый кавалер?
– Привет, - удивлённо сказала Аня.
– Вы к кому?
Но заговорил с нею не человек с овчаркой, а тот, с площадки.
– Вы - Аня?
Голос я не узнала. Человек говорил негромко - с трудом расслышала.
– А вам какую Аню надо?
– насторожилась сестра. Месяц назад она наконец рассталась с человеком, с которым дружила почти два года и который настолько уверовал в то, что теперь она его собственность, что тут же показал своё настоящую сущность. Жутким типом оказался. Мимо почтовых ящиков в подъезде я до сих пор прохожу
И тут я похолодела.
– Аня, вы не могли бы позвать Свету?
– попросил Андрей.
Уже с облегчением Аня засмеялась:
– Вы, наверное, неправильно адрес записали. Здесь нет никакой Светы. И никогда не было. Здесь живу только я. И мама, - поспешно добавила она.
– А не сестра?
– спросил Андрей.
Аня замерла. Я видела, как она наклонила голову - посмотреть на собаку. Дошло.
– Вы не бойтесь, Аня. Меня зовут Андрей. Мне бы только с сестрой вашей поговорить. Недолго.
– Нет здесь никакой Светы!
– упрямо сказала Аня и попыталась осторожно закрыть дверь, но собака с места не сдвинулась.
– Света, - громко сказал мимо неё Андрей.
– Сергей просил передать: если ты не спустишься поговорить с ним, мне придётся поднять его сюда.
Передёрнув плечами и шмыгнув для храбрости, я насупилась и вышла
– Ни о чём я говорить не буду. С ним тоже.
– Хорошо. Я сейчас принесу Сергея, и ты сама скажешь ему об этом. Мне он не поверит, - сказал Андрей и повернулся к лестнице.
В нашей старой пятиэтажке нет лифта. Я как представила, что он сейчас и в самом деле принесёт Сергея сюда...
– Подожди.
Он остановился и выжидательно посмотрел на меня.
Я сунула ноги в босоножки и вышла следом за ним. Разворачиваясь ко второй лестнице, оглянулась: неизвестный кивнул Ане и потянул за поводок овчарку. Дверь хлопнула замком. Я знала, что Аня побежала к окну в спальне - посмотреть на машину. И мне сразу стало легче: что хоть кто-то смотрит за мной.
У чёрной машины с затемнёнными стёклами Андрей открыл мне дверцу.
– Я никуда не поеду, - сказала я.
– Никто никуда не повезёт тебя без твоего согласия, - отозвался Сергей из салона.
– Сядь. Мы только поговорим.
И я села в машину, стараясь не глядеть на него и напрягшись от ожидания, что он не сдержит слово - и машина вот-вот рванёт с места. Но Андрей закрыл дверцу за мной, а сам остался на приподъездной площадке.
6
Некоторое время мы сидели молча, глядя в ветровое стекло. Потом Сергей опёрся локтем на спинку сиденья перед ним, а ладонью другой - на сиденье и напрягся. Я сообразила, что он хочет развернуться ко мне всем телом, и быстро повернулась сама. И уставилась в прозрачные зелёные глаза. Его лицо было очень сосредоточенным, как будто, вглядываясь в меня, он старался что-то понять.
Я вдруг вспыхнула: ненакрашенная выскочила!
– Я хотел извиниться, что не смог тебя уберечь от того, что произошло.
– Извинения принимаются, - осторожно ответила я.
– Но я не собираюсь возвращаться.
Он выждал, не добавлю ли я ещё чего-нибудь. А мне вдруг вспомнилось, как я бежала по чёрной от дождя дачной дороге - и из-за угла вывернула машина, ослепившая меня и напугавшая. От лица отхлынула кровь, я сразу похолодела и отвернулась. Глядя в окно дверцы, я неубедительно сказала:
– Но ведь ты теперь сам можешь всё делать. Ты умеешь обрабатывать язвы, ты умеешь делать снадобье. Списки нужного у тебя есть. Зачем я тебе?
– Думаю, для тебя не будет неожиданностью узнать, - ровно сказал Сергей, - что к любому лекарству нужна вера. Я поверил, что однажды встану на собственные ноги. Но поверил только потому, что пару дней назад ты деловито сказала, что сделать это очень просто. Ты не закатывала пафосных речей, а просто-напросто начала перечислять, что именно для этого нужно. И я поверил. Не в лекарство. В тебя. Ты как талисман, с которым лекарство работает на сто процентов. Без тебя я не верю, что можно вылечить гангрену.
Обернувшись, я внимательно всмотрелась в его лицо, какое-то исхудалое со вчерашнего дня. Как-то сразу стало понятно: опять ничего не ел. Как тогда, обречённо приготовившись к ампутации.
Я опустила глаза. Прикусила губу. Говорить не хотелось, но всё-таки неловко выдавила, глядя в сторону:
– Но... мне страшно...
Он скривился, как иногда кривился от боли, когда я нечаянно задевала открытые язвы, а потом вздохнул.
– Света, видишь того человека, который сидит на скамейке?
Я взглянула в окно. На скамейке у подъезда сидел тот самый тип с собакой, которая сейчас смирно лежала у его ног. Неподалёку стоял Андрей.
– Это Вадим. Твой телохранитель.
Обалдеть... Небось, тоже с пистолетом, как Андрей?
– Остаётся вопрос с твоей работой. Есть возможность взять отгулы за свой счёт? Я оплачу столько дней, сколько тебе дадут.
– ... Я безработная, - призналась я.
– По сокращению.
Он вскинулся сразу. Зелёные глаза засияли.
– Это надо расценивать как согласие?
– Но у меня несколько условий!..
– Обговорим дома!
– А собраться мне не надо?
– рассердилась я.
– Дай хоть смену одежды взять!
– Возьми.
Его широковатый рот уже усмехался, хотя и как-то собранно. Я обречённо подумала, что скажет сейчас Аня, а потом вздохнула: мне всего лишь предложили работу - на очень хороших условиях. Чего ещё мне надо? И решилась. Протянула ему руку:
– Меня зовут Ольга.
Вот тут он удивился. Имя было неожиданностью. Но после секунд растерянности Сергей ответно протянул ладонь и крепко сжал мою.