Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Трофейная банка, разбитая на дуэли
Шрифт:

Про Борьку Лодька упоминал мало. Боялся, что Лев Семенович спросит: "Почему ни разу не привел с собой друга?" А Лодька не хотел. Понимал, что это не очень хорошо, но... Лодька лишь регулярно давал Борьке книги Льва Семеновича и объяснял, что берет их у маминого знакомого, который не любит лишних посещений. Это чтобы Борька не запросился с ним. По правде говоря, хотелось, чтобы у него, у Лодьки, был такой вот исключительно свой уголок, куда можно прийти и спрятаться хоть на полчаса от всей окружающей жизни.

Казалось, что у Льва Семеновича он попадает в другое время.

Старые книги вокруг, старя мебель, старые часы с маятником похожим на медную сковородку... И рассказы Льва Семеновича были, как правило, о прежних временах. Про детство, про плавания с друзьями-комсомольцами по Ладоге, про довоенный клуб планеристов... Про недавние дела и про войну он вспоминал не часто. Похоже, что не любил. И Борька думал порой, что бывает у Льва Семеновича почти каждую неделю, слышал от него много всего, а по сути дела ничего толком не знает про этого человека.

Так, например, не сразу узнал он, что был у Льва Семеновича сын.

Лодька нередко ловил на себе странный взгляд Льва Семеновича — не обычный, когда говорили, глядя друг на друга, а брошенный словно украдкой, быстрый, внимательный и слегка виноватый.

Однажды, когда такой взгляд столкнулся с Лодькиным, Лев Семенович скомканно сказал:

— Вот... мне кажется, ты порой думаешь: с чего это пожилой дядька выбрал себе в приятели семиклассника, зазывает к себе, разговоры ведет...

— Н-не... — сильно застеснялся Лодька. — Я так не думаю. — Он и правда об этом не думал. Главным для него были книги. Дает их Лев Семенович — и спасибо ему, доброму человеку...

А тот объяснил, двигая туда-сюда по столу расчехленный аппарат "ФЭД":

— Иногда приходит в голову: так же вот мог бы я каждый день беседовать с сыном... Он родился почти в то же время, что и ты. Чуть попозже наверно, осенью тридцать седьмого... В самый разгар...

— Разгар чего? — осторожно спросил Лодька. Он конечно же слышал о "тридцать седьмом", когда, не дождавшись рождения сына, пропал Борькин отец.

— Что? — встряхнулся Лев Семенович. — А!.. Я имею в виду испанские события. Был я тогда, совсем еще молодой, под Мадридом. Корреспондентом от ленинградской фотохроники. Сын появился на свет без меня... Да и потом, в следующие годы, я его видел урывками...

Лодька не утерпел, спросил осторожно:

— А он... где теперь?

Лев Семенович резко отодвинул на столе аппарат. Ответил, глядя на стену с фотоснимками:

— Война, Лодя... блокада... сплетение печальных обстоятельств...

Все стало ясно, однако Лодька не удержался снова:

— А это... он? — И осторожно показал на большую фотографию (кажется, на нее Лев Семенович и смотрел). Там были строгая женщина в платье со стоячим воротничком и мальчик лет девяти. Женщина стояла у столба, подпирающего навес крыльца, а мальчик сидел впереди нее на деревянных резных перилах, свесил ноги в длинных чулках с прилипшими колючками. Одна сандалия свалилась на ступеньку, и на большом пальце виднелась круглая дырка. Был мальчишка в матросском костюме, остролицый, лопоухий, с крупными кольцами светлых волос. Лодька и раньше приглядывался к снимку, а спросить, кто на нем, почему-то стеснялся.

— Что? — встряхнулся

Лев Семенович? — А! Нет... Это я собственной персоной, третьеклассник Левушка Гольденштерн с мамой Мирой Яковлевной в сентябре двадцать четвертого года... Разве не похож?

Лодька глянул теперь с точки зрения "схожести" и понял:

— Да, похожи. Конечно... — И решился на улыбку. — Вам сейчас только матроски не хватает...

— Ты прав, — улыбнулся и Лев Семенович. — Кстати, я ее так и не успел износить, перешла потом к сыну...

Вот, опять на те же грустные рельсы... Не зная, что сказать (а молчать было неловко), Лодька заметил:

— Не похоже, что двадцать четвертый год. У меня был такой же костюм, я его тоже до третьего класса носил. И тоже не истрепал до конца, просто он тесным сделался...

Лев Семенович будто обрадовался, покивал:

— Это, можно сказать, вековая ребячья мода. Какой-то умный и веселый человек лет сто назад придумал для ребят, особенно для мальчишек, такую вот удивительную одёжку... В ней много радостных сочетаний. Беззаботность детства и предчувствие дальних стран, романтика "Детей капитана Гранта" и счастье от беганья по мелководным ручьям и щекочущим травам, чудесное ощущение, что ты мальчик, и слияние с океанским ветром, который хлопает за твоей спиной широким воротником...

Лев Семенович глянул на Лодьку повеселевшими глазами, и закончил:

— Мне кажется, на детях, которые станут провожать отцов, улетающих на Марс, будут хлопать от ветра такие же воротники с полосками и якорями... Ты, Лодя, небось решил, что я малость спятил? Чего это, мол, Льва Семеныча потянула на такие романтические речи?..

Лодька не думал именно так, но по правде говоря, удивился.

— Это не мои слова, Лодя. Это писал мой друг Вася Лащенко, я про него тебе рассказывал... — И оба глянули на снимок, где улыбались два армейских капитана в широких гимнастерках и пилотках.

— Из его дневника, он хранится у меня. Василий там описывал не только фронтовые эпизоды, но и вспоминал детство. И... вот — короткая ода матроске. Видать, была у него такая же... Теперь уже не спросишь...

"Наших бьют!.."

В середине октября, уже в холоде и сырости, состоялся последний в сезоне футбольный матч. "Герценские" против парней со Смоленской улицы.

Играли в Большой ограде — дворе, похожем на уличный квартал с двухэтажными деревянными домами. Посреди домов было широкое пространство, с которого до оконных стекол не допнёшь, если даже захочешь.

"Смоленские" оказались соперниками вредными, играли нахально, храброго Фонарика сильно "подковали" и остались недовольны результатом (пять-три в пользу улицы Герцена). Их капитан, девятиклассник Жеребцов, известный как "Валька Конь", при расставании пробубнил, что два гола были засчитаны неправильно и что за такую игру "герценским" надо бы начистить рожи.

В тот момент Валькиным словам не придали значения. Мало ли кто чего брякнет с досады! Но через день примчался на Стрелку взмыленный Гоголь и хрипло выдохнул, что "смоленские бьют наших".

Поделиться:
Популярные книги

Ненаглядная жена его светлости

Зика Натаэль
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.23
рейтинг книги
Ненаглядная жена его светлости

Прометей: повелитель стали

Рави Ивар
3. Прометей
Фантастика:
фэнтези
7.05
рейтинг книги
Прометей: повелитель стали

Беглец

Бубела Олег Николаевич
1. Совсем не герой
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
8.94
рейтинг книги
Беглец

Надуй щеки! Том 5

Вишневский Сергей Викторович
5. Чеболь за партой
Фантастика:
попаданцы
дорама
7.50
рейтинг книги
Надуй щеки! Том 5

Страж Кодекса. Книга V

Романов Илья Николаевич
5. КО: Страж Кодекса
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Страж Кодекса. Книга V

Система Возвышения. (цикл 1-8) - Николай Раздоров

Раздоров Николай
Система Возвышения
Фантастика:
боевая фантастика
4.65
рейтинг книги
Система Возвышения. (цикл 1-8) - Николай Раздоров

Надуй щеки! Том 4

Вишневский Сергей Викторович
4. Чеболь за партой
Фантастика:
попаданцы
уся
дорама
5.00
рейтинг книги
Надуй щеки! Том 4

Волков. Гимназия №6

Пылаев Валерий
1. Волков
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
7.00
рейтинг книги
Волков. Гимназия №6

Лэрн. На улицах

Кронос Александр
1. Лэрн
Фантастика:
фэнтези
5.40
рейтинг книги
Лэрн. На улицах

Вечная Война. Книга II

Винокуров Юрий
2. Вечная война.
Фантастика:
юмористическая фантастика
космическая фантастика
8.37
рейтинг книги
Вечная Война. Книга II

Николай I Освободитель. Книга 2

Савинков Андрей Николаевич
2. Николай I
Фантастика:
героическая фантастика
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Николай I Освободитель. Книга 2

Купи мне маму!

Ильина Настя
Любовные романы:
современные любовные романы
5.00
рейтинг книги
Купи мне маму!

Шаман. Похищенные

Калбазов Константин Георгиевич
1. Шаман
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
6.44
рейтинг книги
Шаман. Похищенные

Кодекс Крови. Книга II

Борзых М.
2. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга II