Ты дура. Приключения продолжаются!
Шрифт:
Призадумавшись о распроклятом черном маге, который до сих пор отравлял нам с Риком жизнь, я пропустила кусочек разговора. Кажется, мои охотники причитали что-то о своей горькой судьбе и о выбрыках своего странного хозяина.
— Тс-с! — вдруг прошипел один, нервно оглядываясь.
Все резко замолчали и тоже стали вертеть головами. Я поглубже забилась под камушек и проверила, не выбивается ли из норки хвост. Нет вроде. Вот он, хвост, рядышком. А что ж они тогда так молчат? По-нехорошему.
Неужели заметили? Охххх… Мне вдруг как-то очень понятно стало, какое маленькое углубление под этим камнем. И как
По песку прошуршали шаги. Ближе. Еще ближе… Я задержала дыхание. Тихо-тихо… Спокойно. Мало ли что им тут понадобилось.
Еще ближе. Совсем рядом! Замри!
Кусты рядом затрещали, как гром. Я еле удержалась на месте, притаилась, с камнем слилась… и кажется, не дышала. Пока сердитый голос (совсем рядом!) не проговорил:
— Хвала предкам, показалось.
Все отмерли.
— Точно? А то этот хвостатый доносчик мастер прятаться.
— Угу. Севин так попал. Болтал про хозяина. А этот как раз затаился рядом, видно. Послушал, и…
— Тварь мохнатая, и откуда его хозяин только выкопал! — рыкнул чей-то голос. — Тьфу.
— Ты б поосторожнее с языком. А то как с Севином будет.
— Избави предки.
— Да нет, не может быть. Далеко. Как бы он сюда-то попал?
— А точно его нет?
— Можешь сам проверить! — огрызается главный.
Песок хрустит еще под парой ног. Снова трещат кусты. Я дышу тихо-тихо, хоть и понимаю уже, что это ищут не меня. Кого-то другого. Доносчика — они сказали. Доносчика… Не знаю, кто этот доносчик, но чтоб ему сегодня Новодворская приснилась и устроила скандал. У моего камня толкутся уже несколько пар кожаных сапог, песок летит во все стороны, все глаза запорошил, земля дрожит. А если кто-то из этих охотничков решит подвинуть камень, меня вообще в порошок разотрут…
— Нет. Нема его тут, — наконец говорит один. — Показалось. Пошли к костру, мужики. У меня тут есть немножко браги…
Фух. Наконец-то! Ой… Я растерянно посмотрела на дымок и нервно — в сторону охотничков. От моего облегченного вздоха расплавился песок.
Но они этого уже не видели…
Ура алкоголю!
Бррррр, надо же… прав был папа, когда твердил о вреде алкоголя. Ох, прав. Сколько раз говорил: мол, дочка, поаккуратнее с коктейлями, а то всякое может быть. И здоровью вредит, и жизнь себе испортишь, потому что под градусом такое натворить можно, что потом лет десять не расхлебаешь. Точно. Вот только объяснял неправильно. То есть в общем-то правильно, но от меня слова отлетали, как мячик от ракетки. А вот заснял бы меня раз в таком нетрезвом виде, да показал наутро, как я выглядела, да какую чушь несла, да кто мне под градусом показался крутым и симпатичным… Думаю тогда я б не скоро себе что-то градусное смешала.
Такие мысли крутились в голове, когда от костра послышалось «Наливай по второй!» Мои неудачливые киллеры вовсю проспиртовывали организмы. Или прображ… пробрагни… тьфу, нашла о чем думать! Главное, что они сейчас хлещут свои градусы и им пока не до меня. И ни до чего, кроме браги.
Тогда я посмела вылезти из-под камушка и посмотреть, что у меня там с боком и крылом. Да-а. Бок выглядел нерадостно. Под шерстью, да еще в свете костра видно
грянуло от костра. Так, эти уже наквасились до песен.
Нет-нет, радовать мы их не будем. Тем более, если учесть, как мне сейчас плохо (бок болит, дышать тяжело, и до сих пор от соленой воды мутит), то после кувырка драконша из меня получится, наверное, в отключке. А что делать? Вот влипла…
Охотники тем временем дружно орали песню о красотке Трудди, которая, оказывается, умела не только петь песенки. Я не вслушивалась, но там было что-то про утро и дойку коров, потом про день и поле, потом про обед и стирку, потом про вечер, ужин и коров. Интересно, когда они уже до ночи доберутся… Заткнутся наконец. Голова и так болит и не хочет соображать, а тут еще эта Трудди — прямо робот какой-то. Пашет и пашет. Может, хоть ночью отдохнет?
Неа. Следующий куплет был про то, как умелая героиня продолжила смену, явившись к герою. И какие у нее, оказывается, достоинства… Тьфу! Ну и рожи у этих охотников. Да-а, алкоголь реально портит жизнь. Увидала б сейчас красотка-Трудди эти хмельные морды — умчалась бы с визгом.
Холодно как. Пока была на нервах, не чувствовала, а сейчас всей шкурой почувствовала, какой тут неласковый ночной ветер. У костра бы погреться… Или найти что-то вроде одеяла. Хоть во что-то закутаться. Замерзла я. Шерсть до сих пор не высохла, на дворе осень. Если так дальше пойдет, то охотникам меня и ловить меня не придется — окоченею, и утром они найдут трупик с крыльями.
Что бы тут найти? Маленькое, нетяжелое, но теплое? И чтобы оно никому не понадобилось до утра? Шапка чья-нибудь? Рукавица? Мешок?
— Хозяин — змеюка… — вдруг донеслось от костра.
Я навострила уши. Ну-ка, ну-ка, что там про хозяина?
— Змеюка подколодная! — продолжил мужик, махнув рукой на нервное шипении дружков. — Гад. Хырь… жмытный… Только вздохнули свободно, только жить начали… и явился!
— Тихо ты…
— Да плевать, пусть слушает! — мужик с перевязанной ногой (не ему ли мой киллер камешек уронил?) мрачно допил что-то из деревянной кружки. — Пусть! А ну, наливай!
Кружки булькнули. Молчание.
— А я вам скажу — тварь он, — продолжил мужик, треснув кружкой по колену. — Полжизни потратили, прислуживали ему, дрожали, тряслись, глаза лишний раз поднять боялись! Только наладили жисть — и на тебе. Явился…
— Служи ему, вишь ли!
— Дракониху ему лови!
— Тварюшек привел, все шныряют, все вынюхивают. Шеи б им посворачивать.
— А сам-то, сам… Самого-то может и нету! Налей!
— Как нету?
— Вот хто… Налей, грю!.. Вот скажите, кто… ик! Кто его самого-то счас видел-то? Никто…