У великих истоков
Шрифт:
Сравнение попало в точку. Интеллигентик запищал, что про лапти я все выдумала, но был осмеян. А смех, как известно, разит подобно пуле.
Приехали в Зуру. Николая Кузьмичева дома не оказалось: уехал на сход в соседнюю деревушку. Нас тепло встретила его хозяйка — учительница. Вскоре пришел и телеграфист. Это — вся местная интеллигенция и вся русская колония в удмуртской деревне.
Телеграфист — сторонник большевиков. От него узнали, что на деревню был налет. Белые подожгли Совет: искали Кузьмичева. О телеграфисте они не знали,
Через руки телеграфиста проходят все донесения. Он знает положение на фронте. Довольно близко познакомился с володарцами — они несколько раз стояли в Зуре.
— А последнее нападение! Только подумать… Чего стоил один бой у Игры, переходивший в рукопашную! Мне телефонисты передавали, как дрался Лунц. Сначала руководил боем, потом сам лег к пулемету. А выбыли из строя санитары — стал таскать раненых. Отнесет раненого — и снова впереди. Гимнастерка пропиталась кровью, потом так и не смог отстирать… В общем, отбили они неприятеля. А дальше не пошли. «Игру, говорят, не отдадим. Здесь и стоять будем, пусть другие в обход идут. Наше дело — белых вперед не пускать, а наступать нам нельзя. Кругом леса, разве здесь развоюешься?..»
Так мы узнали «общественное мнение» о володарцах, еще не доехав до Игры.
В Игре нам салютуют посты. Навстречу в облаке пыли мчатся… гусары!
Интересные ребята — «гусары» володарцев. Одно сочетание слов чего стоит! А вышли они в «гусары» таким образом. Полк спешно формировался в Луге. Для разведки организовали конную сотню, набрали лошадей. В интендантстве нашли заготовленное впрок обмундирование гусарского полка — синие куртки, красные рейтузы, белые шнуры зигзагами через всю грудь. Охотников отыскалось множество. Сформировали отличную часть в сто сабель. Произошло это, когда на севере не было и речи о формировании конных частей. «Гусары» володарцев были единственными кавалеристами на весь район.
Питерские пролетарии быстро овладели кавалерийским искусством. Взводные командиры подобрались из солдат царской армии — разведчики, рубаки, буйные головы.
В полку «гусары» задавали тон остальным. К пехоте относились «по традиции» свысока, но командира полка пехотинца Лунца побаивались не на шутку.
«Гусары» встретили нас радушно. Показывали, как укреплена Игра, рассказывали о боях на прошлой неделе, не умолчали о потерях.
А вот и Лунц. В полку он недавно. Прежний командир снят за неподчинение боевому приказу. Володарцы относятся к новому командиру настороженно-выжидательно. Необходимо время, чтобы завоевать авторитет, стать истым вожаком полка, чтобы бить наверняка.
Лунц — товарищ моего брата Исаака, командира бригады, павшего под Симбирском. Отношения у нас отличные. Журю его за неосторожность в бою, ехидно рассматриваю плохо замытые пятна крови на спине.
— Откуда знаете?
— Так, сорока на хвосте…
На конях объезжаем линию обороны. Целая система окопов, три ряда проволочных
— Что это у вас, товарищи, позиционная война? Окопались отлично! Видно, стоять здесь полагаете до второго пришествия?
Лунц огорчен, сопровождающие нас командиры возмущены — они ожидали возгласов восхищения. Немного замявшись, вперед выступает командир «гусар»:
— Товарищ комиссар дивизии должен знать: наша цель — удержать Игру. Другой дороги для ижевцев на север нет, а через нас им не прорваться.
— А мне кажется, даром затрачено много сил и времени. Отбив наступление, надо было гнать врага, а не окапываться подобно кротам.
Лунц вспыхивает, но, учитывая настроение окружающих, сухо козыряет:
— Слушаю, товарищ комиссар!
Осматриваем расположение полка. Особое внимание — раненым. Сообщаю, что по всей линии до Дебесс, где развернут дивизионный лазарет, имеются перевязочные пункты, раненых примут, накормят, переменят повязки. Чувствую — после разговора о раненых атмосфера становится теплее.
Мы уже несколько дней в полку. Познакомились, подружились, знаем всех командиров и многих красноармейцев. Были с «гусарами» в разведке, перестреливались с неприятельскими дозорами.
Налево от главного тракта расположена в лесу база белых. Это станция узкоколейки, по которой перевозят подкрепления, продовольствие.
— Вот бы организовать налетик на станцию! — мечтает командир конной сотни.
— На все свое время.
Наконец решаем: настала пора действовать. С Лунцем полная согласованность. Он, правда, еще колеблется, но постепенно сдается по всем пунктам.
— Можно, конечно, попытаться… Но предупреждаю: при неудаче потери могут быть очень значительные… В случае отступления нам не удержать Игру, откатимся до Дебесс.
— А с какой стати откатываться? Будем идти вперед!
В комнатушке штаба не продохнуть от махорочного дыма. Представители «гусар» в полном составе. Они лучше других знают местность: конная разведка проникала до самой Якшур-Бодьи. Отстреливаясь от вражеского батальона, в ближнем лесу целиком полег один взвод.
Докладываю о плане наступления. Положение в общем рисуется так.
Наступаем тремя группами. Первые две, левый фланг и центральная группа, берут Воткинск. Правый фланг движется по направлению к Ижевску. Средняя группа уже подошла к Воткинску и заняла Мышкино — на самых подступах к городу.
Рассказываю о боях, о героизме отдельных отрядов и полков, о подвигах начдива Медведева, личным примером вдохновляющего бойцов.
С занятием Мышкино продвижение приостановилось. Отстают фланги, в особенности правый, занимаемый володарцами. Грозит обход, белые могут отрезать тыл.
Задача володарцев — подойти к Якшур-Бодье, последнему населенному пункту на пути к Ижевску. От володарцев зависит исход всего наступления, всей операции по ликвидации ижевско-воткинского мятежа. Любой ценой надо оттянуть на себя силы мятежников, раздробить их части.