Узревший Слово
Шрифт:
Свет разинул рот. И с глухим стуком захлопнул его.
— Разве вы не надеетесь на мою помощь? — удивилась Вера. — А мне казалось, мои чары облегчают вам самочувствие… А если вспомнить, что случилось вчера… — Она откровенно ухмыльнулась.
Вот тут Свет испугался. Это был не просто удар ниже пояса, это был удар ногой в челюсть — как у знатоков восточных единоборств. Паче того, это был удар, которого вообще не должно было быть.
— Кто вы? — Свет даже не сумел сдержать дрожь в голосе. — Кто вы такая?
Вера подошла к нему вплотную:
— Вам нечего бояться, чародей.
Она снова посмотрела ему в глаза, и Свет понял, что такое по-настоящему пронизывающий взгляд. Но это была его последняя мысль, посвященная состоявшейся беседе, потому что через мгновение он забыл обо всем, случившемся за последние пять минут.
— Вы имеете в виду… — сказал он. И замялся.
— Я имею в виду, что Забава попросту разлюбила вас, — сказала Вера. — Согласитесь, рано или поздно это должно было случиться.
Свет согласился. И добавил:
— Исполать Семарглу! Теперь она будет приходить ко мне только тогда, когда я ее вызываю.
Ему показалось, будто в глазах Веры мелькнула откровенная жалость, но это было вполне нормально. Баба и жалость — понятия неразделимые, понятия на века. Так что он кивнул головой и сказал:
— Наша вечерняя прогулка не отменяется.
Расставшись с Верой, Свет отправился в кабинет.
Стоило заняться дальнейшей судьбой Кристы, но мысли его теперь неотвязно обращались к Забаве.
Конечно, он знал, что рано или поздно это случится. Конечно, он знал, что слепое обожание — слишком малое чувство для женщины, чтобы она согласилась посвятить ему, слепому обожанию, всю свою жизнь.
И все-таки это произошло слишком неожиданно, чтобы не задеть его. Он уже свыкся с этим обожанием. Оно и все, что из него вытекало — вплоть до бурных приступов ревности, — вносило в жизнь Света некоторую неустойчивость, которая на поверку оказывалась даже приятной. Разнообразие всегда приятно.
И вот все кончилось!
Это было грустно, но не настолько, чтобы выбить его из колеи. А колея привела его мысли к Вере.
С этой дамой все-таки стоило определиться — и как можно быстрее. Чем дольше он о ней думал, тем больше одолевало его желание с нею определиться. В конце концов он отложил перо и бумагу, переоделся в уличное и, выйдя на набережную, поймал извозчика.
Оказалось, Репня жил не так уж и далеко от площади Первого Поклона. Наверное, всю последнюю декаду ходил на работу пешком.
Однако на стук Света никто не отозвался. Он постучал еще раз и пошел искать квартирную хозяйку.
Та оказалась седой старухой, одетой в черное поношенное твиновое платье — похоже, хозяйство не приносило ей большого дохода.
— Я за своими жильцами слежку не устраиваю, — сварливо отозвалась она, когда пришлый незнакомец поинтересовался местопребыванием
Свет достал монетку с изображением профиля Великого князя Словенского Святослава X:
— Благодарю вас, сударыня!
Сударыня тут же сменила гнев на милость:
— И-и-и, батюшко… Некогда ведь мне за постояльцами следить. Хозяйство большое, глаз да глаз требуется…
Свет достал еще монетку, и милость сменилась добросердечием.
— Ушел он, еще утром ушел. На службу ему ныне не надо, так что, наверное, гуляет. А гуляет он, батюшко, чаще всего с сыном купца Конопли. Знаете такого?
Свет кивнул и достал третью монетку.
— Спасибо, хозяюшка. Надеюсь, ваш постоялец не узнает, что им интересовались. А то, знаете ли, мне придется посчитать эту монетку за данную в долг.
Хваткий взгляд давно уже показал старухе, что перед нею не какой-то там пустячок, и она немедленно рассыпалась в уверениях.
Монетка с профилем Рюриковича открыла перед Светом и сердце купеческого дворника.
Уже через три минуты Свет знал, что молодого хозяина только-только привезли домой чуть живого, а его собутыльник, докторишка по имени Бондарь, куда-то укатил в хозяйском экипаже, тоже чуть живой, пьют, как лошади, мил человек, никаких денег на них не напастись, хотя, если посмотреть, молодой хозяин — человек холостой, да и работает, а докторам нонече платют по-кумовски, так почему бы и не приложиться иногда, тем паче в праздничный денек…
Свет, не дослушав, вернулся в трибуну и отправился домой.
Похоже, его планы уже сегодня определиться с гостьей окончательно рухнули. Конечно, приложив некоторые усилия, Репню можно было бы отыскать. Конечно, возможно было и преодолеть его сопротивление, вздумай он заартачиться. Но уж Вера бы точно не захотела иметь дело с мужиком в подобном состоянии. И кончилось бы все ненужным никому скандалом…
Можно, конечно, поискать и другого мужика. Но незнакомый на такие подвиги не пойдет, опасаясь подвоха. А знакомый, зная общественное положение и характер деятельности чародея Смороды, и тем паче не пойдет. Сегодня вы переспите с бабой, на какую чародей указал, а завтра вам пагубу устроят за одно только то, что вы эту бабу видели…
Нет, подождем-ка мы, пожалуй до завтра. Завтра будет по всем статьям определяющий денек.
Уж лучше бы сегодня требовалось идти на работу, подумал Репня, выходя утром из дома.
Настроение было — повеситься впору, но самая жуть состояла в том, что не существовало способов отвлечься.
Открылась Паломная седмица, и, начиная с нынешнего дня и до следующей первицы, в Перыни будут происходить сплошные богослужения.
Сегодня Великий князь и все Рюриковичи вкупе с волхвами воздадут хвалу Дажьбогу и Мокоши, а закончится празднество в седмицу, когда Словения возблагодарит за свое существование бога-созидателя Сварога.