В оковах мрака
Шрифт:
Они несколько долгих мгновений просто смотрели друга на друга. Краем глаза Наоми видела, как высоко вздымаются в ночное небо языки огня. Дым клубами вырывался из окон и дымоходов горящего поместья. Жар пламени ощущался даже там, где они находились.
— Я уже давно поняла, что со мной что-то не правильно, но…
— Ничего неправильного в тебе нет! — порывисто возразил Конрад и поднялся, пытаясь сесть.
— Тогда что я такое?
— Да какая к чёрту разница! Пока ты со мной, это не имеет значения.
— Но для меня это имеет значение! Что если я опять застряну в своём призрачном обличье? — Наоми ненавидела этот странный потусторонний мир
— Так вот что ты такое! — воскликнул женский голос в ветвях дуба у них над головами. — Ну, теперь всё ясно!
Наоми и Конрад как по команде посмотрели наверх. На одной из ветвей восседала Никс. За спиной у валькирии болтался меч.
— И ты была там всё это время! — прогремел Конрад, но тут же поморщился, прижимая ладонь к израненному боку. — И даже не попыталась нам помочь?
Никс поднялась и, шагнув прямо с ветки вниз, словно с тротуара на мостовую, беззвучно приземлилась рядом с вампиром и Наоми.
— Так что тебе ясно? — ухватилась Наоми, и в голосе девушки отчётливо слышался страх. — Что я такое?
Она заметила, как Конрад сглотнул, и поняла, что даже он не был уверен, что хочет это знать.
— Ты один из тех могучих фантомов Ллора, о которых я тебе рассказывала. Правда, процесс твоего старения был ускорен на несколько столетий. И очень вовремя, скажу я вам. — Никс украдкой указала на горящее поместье и сообщила драматическим шёпотом: — Только между нами, но твой призрачный якорь горит. — В то же мгновение раздался громогласный взрыв, и стёкла из оставшихся окон первого этажа разлетелись мелкими осколками во все стороны. — И да, я специально подгадала так, чтобы громыхнуло именно в этот момент. Чтобы подчеркнуть важность моих слов.
«Fant^ome?» [127]
— Фантом? — Конрад потёр лоб, размазывая по нему сажу. — Призрачный якорь?
Наоми объяснила:
— Несколько недель назад Никс говорила мне, что я могу стать фантомом Ллора, если проживу достаточно долго как призрак. Фантомы могут принимать телесную форму по собственному желанию, могут телепортироваться и передвигать предметы силой мысли. И они не привязаны к тому месту, где заключён их дух, к своему призрачному якорю. Однако это могло занять по меньшей мере лет пятьсот, пока я создала бы тело, в которое могла бы воплощаться. Очевидно, Марикета ускорила всё на пять столетий.
127
Фантом (фр.)
Никс широко распахнула глаза:
— Да, умница, умница Марикета! Изобретательница заклинаний и разрушительница правил! Вот почему Мари моя самая любимая ведьма из всех ведьм на свете.
Конрад пробормотал:
— Я до сих пор не… О чём вы тут говорите?
— Мари нарушила правила Дома, или скорее она обошла их. Ведьмам не позволено создавать бессмертных, — пояснила Никс и повернулась к Наоми: — Но в теории ты и так уже была бессмертной. Так что Мари просто дала тебе тело и запустила процесс твоего старения, нужный, чтобы стать фантомом. А ещё каким-то образом
— Так она теперь отчасти вампир? — задохнулся Конрад.
— Нет, твоя кровь стала всего лишь катализатором, ускорившим процесс. Даже Мари не может создать вампира женского пола.
— Не удивительно, что ведьма так нервничала, — проговорил Конрад. — Она знала, что ввязывается в рискованную игру.
— Да, вы оба очень обязаны Мари. Она не нарушила букву закона, но нарушила его дух. Если кто-нибудь узнает, её могут очень жестоко наказать. Даже заклеймить, как отступницу. Короче говоря, Марикета Долгожданная не станет распространяться о том, что между вами было. А вам следует послать ей хорошую открытку на Белтейн [128] .
128
Белтейн (англ. — Beltane) — кельтский праздник начала лета, традиционно отмечаемый 1 мая. Праздник отмечался разжиганием костров на возвышенных местах. Участники праздника проходили между кострами или прыгали через них для ритуального очищения. По народному поверью, служит ежегодным праздником ведьм, когда ведьмы собираются на шабаш (прим. пер.)
— Так значит, я могу принимать то одну форму, то другую по собственному желанию?
— Ты перевёртыш, который обращается между жизнью и смертью, — ответила Никс. — Попробуй, сконцентрируйся на бестелесной форме.
Наоми сконцентрировалась. Когда это начало срабатывать, Конрад невольно отпрянул, прежде чем успел взять себя в руки.
— Извини, mon grand [129] ! — Она усилием воли заставила себя восстановить тело, и постепенно воплотилась снова.
129
Малыш (фр.)
— Но… Наоми, — заговорила Никс с чрезвычайно посерьёзневшим выражением лица, — всякий раз, когда ты будешь принимать бестелесную форму… — она смолкла, словно подбирала слова, чтобы сообщить трагическую новость.
— Да?.. — прошептала Наоми. Конрад затаил дыхание.
— Ты будешь… одета в это платье, — закончила Никс, наконец.
Наоми и Конрад со стоном выдохнули.
— Воспринимай это, как образ своего Альтер-эго. Как игру в переодевания, когда ты косплеишь свой готический стиль с жуткими лепестками роз. Кстати, об Альтер-эго, полагаю, мы должны назвать тебя Инкарнатрикс. Может, повесить на тебя светящуюся табличку с надписью?
— Я теперь бессмертная? — проговорила Наоми, ещё не в силах до конца осознать случившееся. — Я часть Ллора? — Того самого Ллора, который ей так нравился.
— Да. И у тебя почти нет шансов умереть, разве что, лишишься головы, будучи в своей телесной форме. Потому что в форме призрака тебя вообще невозможно убить. В этом отношении фантомам очень завидуют в Ллоре. Ты невероятно сильна и практически неуязвима. Ладно, мне пора бежать. У меня назначено ещё как минимум четыре встречи на сегодня. Как вы сами понимаете, работёнка Прото-Валькирии и Прорицательницы, Которой Нет Равных, весьма важная и очень изматывающая.