Вам — задание
Шрифт:
Расставание было коротким. Вскоре взвод во главе с Луговцом двинулся в глубь леса, а Купрейчик, Губчик и Зайцев — в обратную сторону. Они обогнули деревню справа и быстро двинулись в сторону, где, судя по карте, должен был быть небольшой лес. Ориентировались по компасу, и через час перед ними зачернел лес. Дождь прекратился, но от этого не стало лучше. Насквозь мокрая и грязная одежда сковывала движения, липла к телу, да и усталость брала свое. Углубившись немного в лес, разведчики остановились на отдых.
Степаныч тихо спросил:
— Лейтенант, а может, еще подальше отойдем?
— Нет. Мы
Они забились в кустарник, подстелили одну плащ-палатку под себя, а двумя укрылись, прижались друг к другу поплотнее, чтобы хоть немного согреться. Зайцев предложил:
— Вы спите, а я подежурю. Через два часа разбужу Петра, а он еще через два часа — это уже утром — тебя, лейтенант, разбудит.
Губчик, для которого эта разведка была первой, сказал:
— Если хотите, то спите оба до утра, я все равно не усну, заодно и подежурю.
Проснулся Купрейчик, когда забрезжил рассвет. Они наскоро перекусили и осторожно двинулись к опушке, там залегли у самого края леса. Лейтенант достал бинокль и начал знакомиться с местностью. Как он и предполагал, немцы рыли линию траншей и здесь. Получалось, что разведчики ночью пересекли эту траншею, но в тол месте, где был как раз разрыв, поэтому и не увидели ее.
Алексей быстро начертил схему и предложил:
— Вот что, братцы, пока немцы еще спят, давайте пройдем вдоль опушки и посмотрим, куда дальше тянутся окопы.
Он первым поднялся и двинулся вперед. Через полкилометра лес от опушки стал отступать левее, траншеи — и первая, и вторая линии, — повторяя этот изгиб, тоже поворачивали левее.
Купрейчик зафиксировал это на схеме, обозначил два уже готовых дзота, и они зашагали дальше.
Вдруг Зайцев тихо и тревожно сказал:
— Справа немцы!
И он первым упал в невысокую жухлую траву. Купрейчик и Губчик тут же упали рядом. Лейтенант сразу же начал косить глаза вправо. Он увидел их сразу. Шестеро фрицев полем приближались к лесу. Шли расслаблено и спокойно. Место, где залегли разведчики, как назло, оказалось без единого кустика. Немцы шли прямо на них. Было ясно, что перестрелки не избежать. Купрейчик шепотом приказал:
— Отползем правее.
Они быстро начали уползать вправо. Там разведчики только что проходили, и лейтенант заметил несколько воронок от бомб. Ползти пришлось не более двадцати метров. Они свалились в первую же воронку и сразу же начали готовиться к бою: передернули затворы автоматов, положили перед собой по две имеющиеся у каждого гранаты.
«Если придется принять бой, — с тоской подумал лейтенант, — то уйти будет трудно. Судя по всему, немцев здесь много. И днем в таком захудалом лесу укрыться будет сложно».
Но счастье оказалось на стороне разведчиков. Немцы прошли мимо, причем почти в том месте, где они недавно лежали. Только успели красноармейцы перевести дух, как мимо, точно по тому же маршруту, прошла еще одна группа немцев. Выждав, пока они отойдут немного в лес, лейтенант приказал:
— Бегом за мной!
Они что было сил бросились вперед и бежали с полкилометра, пока не оказались в реденьких кустах. А это было уже хоть какое-то укрытие. Разведчики просидели почти час, напряженно прислушиваясь к шуму деревьев,
Он тихо и твердо сказал:
— Нам надо быть готовым к любым неожиданностям, потому что сами чуете, сколько немчуры в лесу. Но выполнение задания будем продолжать. Командование ждет от нас точных сведений, а не рассказов, какие звуки мы слышали в лесу. Одним словом, братцы, вперед!
Лейтенант поднялся и вышел из кустов.
Немцев не было видно. Он понимал, что здесь, в глубине своей обороны, да еще днем, немцы вряд ли будут устраивать засады. И перед разведчиками стояла задача первыми услышать или увидеть противника. Это давало возможность уклониться от встречи — свернуть в сторону или спрятаться. Двигались осторожно и до края леса дошли спокойно. Уточнили, идет ли в этих местах сооружение обороны, и двинулись дальше.
Тяжелый был этот день, не раз приходилось подолгу лежать в грязи, ожидая, когда мимо пройдут немецкие солдаты, осторожно прокрадываться недалеко от стоянок воинских частей, но, когда наступила ночь, в темноте уже была видна линия фронта. У разведчиков появилось словно второе дыхание, и их мысли были уже там, на ничейной полосе.
Чтобы не напороться на немцев по пути к линии обороны, Купрейчик повел разведчиков по пахоте. Губчик все удивлялся, как лейтенант видит в темноте.
Вдруг командир остановился и махнул рукой в сторону. После этого он первым свернул налево, и через пять шагов они все трое оказались в большой воронке от мощной бомбы. На дне ее скопилось немало воды.
— Подождем здесь, — тихо сказал лейтенант, устраиваясь на краю воронки так, чтобы ноги не касались воды, — до их второй линии окопов не более ста метров. Выждем немного, пусть успокоятся, а то завели, как я вижу, с Орешко перепалку, того и гляди, что и нас зацепят.
Все трое молчали. Только было слышно, как возился Губчик, пытаясь поудобнее устроиться, и Зайцев почему-то громко сопел носом. Купрейчик внимательно следил за вспышками выстрелов из траншеи немцев, за теми точками, откуда брали свое начало огненные строчки трассирующих пуль.
Он старался по характеру очереди или отдельного выстрела определить, в каком месте траншеи находится пулеметчик или просто стрелок. Прошло еще не менее двух часов, прежде чем стрельба начала утихать. Наконец только редкие пулеметные очереди нарушали наступившую тишину да изредка взлетали осветительные ракеты над позициями противника.
Лейтенант выждал еще час и шепотом произнес:
— Пошли, ребята! Я впереди, Губчик — за мной, а ты, Степаныч, — замыкающий.
Ползли по мокрой и холодной пашне. Впереди показалась темнеющая нитка второй линии окопов.