Ведьма для генерала-дракона. Иллюзия свободы
Шрифт:
— Вергена, в отличие от тебя, не спорит и не ерничает. К слову, если ты забыла, ее ранили именно там, где, казалось бы, не могло быть нападения, — напоминаю я Виоле.
Она морщится от этого. Как бы она ни хотела от этого отмахнуться, я был прав. Игривое настроение Виолы почти сразу теряется — между Вергеной и ею были редкие, практически невозможные в среде тайных агентов, теплые семейные отношения. Поэтому воспоминание о ранении Вергены ее ранит. Зато должно заставить серьезнее отнестись к ситуации.
— Я свяжусь с тобой, — заканчиваю разговор.
Виола
Любые близкие отношения — слабость. Даже дружба. Беру со стола данные допроса Вита. Что-то в нем мне не дает покоя, заставляет возвращаться вновь и вновь.
А рассказал он тогда много интересного.
Еще со студенчества, с того момента, как я начал летать к ним на лето, он завидовал. Считал, что мне, как любимцу Правителя, все дается просто так, даже видеть не хотел, сколько мне приходится тратить времени на занятия.
Да, мой магический потенциал позволял освоить гораздо больше, чем другим. Но и ответственности на меня ложилось в несколько раз больше. Вит же думал, что меня обучают сложным плетениям и заклинаниям только потому, что я любимчик.
А потом, когда понял, что просто знакомство и приближенность ко мне ему ничего не дадут, стал искать, как выгоднее использовать общение со мной. Нашел, гаденыш…
Пальцы сами сжимаются в кулак и нещадно мнут листы с показаниями Вита.
Он решил продать артефакт, над которым я работал не меньше трех лет, который должен был защитить нас от внутренних проникновений демонов. Кому? Демонам! При этом поставил под угрозу не только свою жизнь и всю страну. Эйви оказалась мишенью для них.
В голове не укладывалось, как? За что он так со своей сестрой? Если бы не она, он бы не сидел сейчас за решеткой, а давно гнил бы в земле или его пепел был бы развеян по ветру.
Моя милая Эйви слишком добра. Я на себе это понял, когда она смогла простить меня за тот самый первый раз, когда я сделал ей больно.
Но сколько я ни разговаривал с Витом — ни малейшего раскаяния. Непробиваемый…
Кажется, будто я что-то упускаю очень важное. Снова и снова возвращаюсь к разговору с Витом. Пытаюсь ухватить мысль за хвост, но она убегает.
Стук в дверь отвлекает меня от размышлений.
— Войдите, — отвечаю я и поднимаю взгляд на вошедшего секретаря.
Он будто бы боится меня. Уже подспудно понимаю, что мне не понравится то, что он мне скажет.
— Ваша Мудрость, — неуверенно говорит он. — Только что пришло сообщение из Главного корпуса тюрем. Витольд Рознанд сбежал.
Глава 7. Чья тайна?
Глаза Джеральда округляются, а на лбу появляется складка. Я буквально вижу, как в его голове крутятся колесики, и он складывает один и один.
Горгулья задница… Только этого еще не хватало. Чувствую, как замирает сердце, а голова опять начинает шуметь. Что будет теперь? Джеральд сообщит Сайтону? Понятно, что мне уже не отговориться и вряд ли какие-то
— О, господин Такер, видимо, я испортил сюрприз, — Гордон Мортин растерянно переводит взгляд с Джеральда на меня и кладет руку на сердце. — Искренне прошу меня простить, я не знал.
— Ничего страшного, господин Мортин, — не сводя с меня взгляда, отвечает Джеральд. — Зато я теперь могу быть уверен, что ситуация точно под контролем. И больше мне не придется пугаться, если моя… невеста внезапно решит лишиться чувств.
Слово «невеста» он произнес с нажимом и указав на лекаря взглядом. Он меня так ему представил? Но зачем?
— Сын? — тут уже пришел черед округлять глаза Йозефу. — То есть мой сын мало того, что решил жениться, но еще и готовится стать отцом. А я узнаю об этом последним?!
Я закатываю глаза и закрываю лицо рукой. Ну как можно было попасть в настолько нелепую ситуацию, когда одна безобидная ложь тянет за собой другие, размер которых нарастает как лавина.
— Господа, лекарь только что сказал, что леди Эйвиоле нельзя волноваться, — строго говорит Вергена, выходя передо мной и будто защищая ото всех.
— И правда, что это я… — спохватывается эльф. — Но ты мне все потом очень подробно расскажешь.
Он тычет пальцем в Джеральда, а тот, обойдя Вергену, аккуратно берет меня под руку:
— Я думаю, никто не будет против, если после столь ошарашивающей новости мы с леди Эйвиолой уединимся для приватного разговора, — он смотрит на меня, намекая, что лучше сейчас не спорить.
Вергена угрожающе кладет ему на плечо руку. Мне, конечно, приятно, что она действительно на моей стороне, как обещала, и у меня есть хоть небольшая, но настоящая защита. Но столкновение Вергены и Джеральда вряд ли хорошая идея. Во всяком случае, спокойствия мне это не добавит.
— Да, конечно, — я цепляю на себя улыбку, — Нам определенно стоит поговорить. Мне кажется, это жизненно важный разговор.
Джеральд ведет меня в заднюю часть дома. Впускает в какую-то комнату, заходит сам и запирает дверь. Мы оказываемся в небольшой, но очень хорошо обустроенной мастерской. Конечно, она и в сравнение не идет с той, что была в фамильном особняке Сайтона, но тут есть все для того, чтобы было удобно работать и отдыхать.
Рабочий стол с хорошим освещением занимает большую часть комнаты, у камина два кресла, а еще два огромных книжных шкафа.
Джеральж усаживает меня в одно из кресел, а сам остается стоять.
— А теперь, пожалуйста, с самого начала, — строго требует он.
— С того самого, когда господин Мортин почему-то думает, что я ваша невеста? — ехидно замечаю я.
— А вы хотели бы, чтобы он задавался вопросом, почему жена Правителя лежит в моей спальне? — спрашивает Джер.
— Бывшая жена, — возражаю я, пытаясь сохранить хладнокровный вид, хотя это все сложнее. — Он подписал расторжение брака.
Воспоминание об этом моменте царапает так, что я впиваюсь ногтями в ладони.