Вектор-Прайм
Шрифт:
— Что насчет советника Фей’лиа? — уточнил Джейсен.
Люк отмахнулся, как будто роль ботана была несущественной.
— Борск сделает то, что будет лучше для Борска. — Если Челч перейдет на сторону Родана и его клики, то при раскладе четыре к двум Борск, безусловно, поддержит моих оппонентов. Но если голоса разделятся поровну, Борск либо спустит дело на тормозах, не желая ссориться со мной и Леей, либо поддержит нас в надежде, что когда-нибудь мы ответим услугой на услугу.
— Мама и пальцем о палец не ударит ради Борска, — сухо сказал Джейсен, и Люк был склонен согласиться. — Борск
— Он живет в мире, где союзы создаются и разрываются в мгновение ока, — пояснил Люк. — Борск поступает так, как нужно ему самому, и во всем ищет сиюминутную выгоду. Но он так ослеплен своей личной философией, что искренне верит, будто все будут играть по тем же правилам.
Теперь пришел черед Джейсена резко остановиться.
— Вот, значит, каким деятелям ты пытаешься угодить? — скептически спросил он. — По их примеру ты организуешь свой собственный совет?
— Конечно же, нет, — опешил Люк.
— Но ведь так и случится, — заспорил юноша.
Люк задержал на нем пристальный взгляд, и Джейсен не отвел глаза. За последнее время они уже не раз сходились в этом споре, но так и не смогли найти логичное решение проблемы. Из-за терзавших его внутренних противоречий Джейсен зачастую оказывался бессилен перед дядей. Он стал рыцарем-джедаем после долгого обучения в академии, но при этом считал академию порочной практикой, не жалуя приверженность правилам и строгой иерархии. С его точки зрения духовный рост и постижение Силы должны основываться прежде всего на личном опыте. Академию, конечно, никто не отменял, но Люк частично принял точку зрения племянника. Он считал, что школа должна стать необходимым трамплином, чтобы вернуться к истокам — к тем временам, когда молодые джедаи работали в тандеме с мастерами, тренируясь один на один. Именно в таком ключе Мара сейчас пыталась обучить Джейну, а сам Люк — Джейсена и Энакина. Еще недавно подобный подход был бы невозможен физически, ведь Люк Скайуокер долго оставался единственным джедаем, доросшим до ранга мастера. Но сейчас с ним сравнялись и другие, и путь к истокам, пусть и не сразу, но будет найден.
Однако Джейсен упрашивал дядю зайти еще дальше — не просто вернуть старинную модель обучения «один учитель — один ученик», но и усовершенствовать ее. Вместо того чтобы отыскивать одаренную молодежь и брать ее на обучение джедайским искусствам, Джейсен хотел, чтобы такие многообещающие ученики сами находили путь к идеям Ордена. Люк не видел тут особой разницы, считая аргументы племянника лишь попыткой поиграть словами, но Джейсену такие доводы казались более глубинными; они восходили к основополагающей сути того, что значит быть рыцарем-джедаем.
— Я еще даже не поставил свои идеи на прочный фундамент, — в конце концов протянул Люк, и Джейсен понял, что этот учтивый ответ — самая большая уступка, на которую сейчас готов пойти его учитель. Юноша понимал, на чем основаны опасения дяди: что подающие надежды ученики с зачатками могущества в Силе попадутся в сети темной стороны до того, как найдут свой путь к мастерам-джедаям. Но с точки зрения Джейсена внутренняя предрасположенность к тьме или свету была личным делом и личным выбором каждого.
Они не проронили
Глава 4
Семена посеяны
— «Меч Джейд» вышел на орбиту, — известил Ном Анора Шок Тиноктин. — На борту Лея Органа-Соло вместе с дочерью, а также Мара Джейд-Скайуокер.
— И ногри, — добавил Ном Анор. — Лею Соло всегда сопровождает хотя бы один ногри.
— Ногри — достойные противники, — согласился Тиноктин. — Но других я опасаюсь гораздо больше. И вам тоже следует.
Ном Анор взглядом пригвоздил человека к месту, как будто напоминая ему, кто здесь босс, а кто простой клеврет. Шок Тиноктин отпрянул, кровь отлила от его лица. Он провел немало времени в обществе Ном Анора и научился бояться этого взгляда, но еще больше он боялся самой смерти.
— Они джедаи, — запинаясь, пролепетал он. Нужно было как-то объяснить, от чего именно он предостерегал господина, убедиться, что Ном Анор не потерял к нему доверия. Несколько прежних советников плохо кончили, выражая сомнение в его поступках.
— Лея еще не джедай. По крайней мере, подлинное могущество джедаев ей еще не подвластно, как мне объяснили, — с ехидной усмешкой ответил Ном Анор. Увидев это, Шок немного расслабился. — Ее дочь также не прошла обучение.
— Но Мара Джейд считается одним из самых сильных рыцарей, — указал подручный.
— Мара Джейд вынуждена считаться с другими проблемами, — напомнил ему господин.
Напоминание о болезни Мары ничуть не успокоило Шока Тиноктина; напротив, его бросило в дрожь при мысли о предстоящей встрече с этой женщиной.
— Она давно должна быть мертва, — осмелился высказаться он.
Вновь улыбнувшись, Ном Анор почесал голову. Он уже давно не снимал углита-маскуна, и кожа под ним буквально зудела. Но время еще не пришло, и даже перед таким доверенным приспешником, как Тиноктин, не следовало являть свое истинное, обезображенное лицо и причудливый глаз — пример его преданного служения идеалам юужань-вонгов.
Он сам изуродовал себя в тот день, когда его возвели в ранг исполнителя и назначили передовым агентом армии вторжения Преторит-вонг. Глаз он выжег раскаленным прутом с острием на конце, а пустоту заполнил еще одним органическим чудом — плэрин-болом. Это существо размером с обычный глаз юужань-вонга вместо зрачка имело пасть, из которой по приказу хозяина — простому подергиванию века — выстреливал сгусток ядовитой слизи на расстояние до десяти метров.
— Способность Мары Джейд сопротивляться ядовитым спорам впечатляет, — не мог не признать Ном Анор.
— Все, на ком вы их испытали, умерли за несколько недель — или вот-вот умрут, — напомнил Шок Тиноктин. — Большинство и пары дней не продержались.
Исполнитель кивнул. Его споры кумб показали себя предельно эффективными, разрушая молекулярную структуру клеток жертвы и вызывая ужасную скоропостижную кончину. Если бы ему только удалось превратить обычный яд в заразную болезнь, чтобы споры сами передавались от жертвы к жертве и тем самым изводили под корень целые народы…