Великолепная Софи (В поисках любви)
Шрифт:
если бы мисс Рекстон не была так хорошо воспитана, она бы нашла, что возразить на это бестактное замечание, так как была довольно высокого мнения о своем умении править. И хотя она никогда не держала вожжи в Лондоне, нее был очень элегантный фаэтон, которым она постоянно пользовалась, когда жила в своем доме в Хемпшире. Ей пришлось замолчать ненадолго, прежде чем продолжить разговор. В течение этой короткой паузы она придумала, как доказать Чарльзу и его неприятной кузине, что леди, воспитанная в строгих правилах приличия, может быть такой же превосходной наездницей, как и любая девчонка, которая провела детство, кочуя по Континенту. Ей много раз говорили, что у нее отличная посадка и прекрасный стиль. Она предложила:
– Если мисс Стэнтон-Лейси любит верховую езду, то может быть она захочет
Мистер Ривенхол не любил младшего брата Эжени и обычно делал все возможное, чтобы избежать встречи с ним, но он был сражен великодушием мисс Рекстон, которая взялась за малоприятное (как он полагал) для себя дело, и тотчас, согласившись с ее предложением, выразил ей свою признательность. Она улыбнулась и сказала, что таким образом хочет угодить ему. Мистер Ривенхол был человеком, не склонным к изящным поступкам, но, услышав ее ответ, он поцеловал ей руку и заявил, что всегда знал, что на нее можно полностью положиться в любой затруднительной ситуации. Мисс Рекстон повторила ему то, что уже говорила леди Омберсли: она чрезвычайно сожалеет, что в столь трудное для всех Омберсли время обстоятельства заставили отложить свадьбу. Она предположила, что неважное здоровье дорогой леди Омберсли не позволяет той справиться с ситуацией так, как хотелось бы Чарльзу. Мягкосердечие сделало ее чересчур терпимой, а вызванная нездоровьем вялость заставляла закрывать глаза на некоторые недостатки, которые без труда могла бы исправить невестка. Мисс Рекстон призналась, что была несказанно удивлена, узнав, что леди Омберсли поддалась на уговоры своего брата – очень странного человека, как сказал ей папа, – и взяла на себя заботу о его дочери на неопределенное время. После этого она плавно перевела разговор на мисс Эддербери, без сомнения славную женщину, которой, однако, не хватало хорошего образования и которая, к сожалению, не способна справиться со своими благородными воспитанниками. Но здесь мисс Рекстон допустила ошибку. Мистер Ривенхол не позволял никому плохо отзываться об Эдди, которая направляла и его первые шаги; а что касается его дяди – замечание лорда Бринклоу вынудило его броситься на защиту чести своего родственника, сэра Гораса. Мистер Ривенхол счел нужным сообщить мисс Рекстон, что его дядю считают выдающимся человеком, настоящим гением в дипломатии.
– Но, согласись, он не проявил гениальности в воспитании своей дочери, – лукаво заметила мисс Рекстон.
Он рассмеялся, но сказал:
– Ну, хорошо! Однако я не вижу в Софи ничего дурного.
Когда Софи передали приглашение мисс Рекстон, она с радостью приняла его и тут же приказала мисс Джейн Сторридж выгладить ее платье для верховой езды. Этот наряд, когда она появилась в нем на следующий день, вызвал зависть Сесилии, но едва ли тронул ее брата, который подумал, что амазонка из бледно-голубого сукна с эполетами а laгусар и с рукавами, зашнурованными до локтя, вряд ли вызовет одобрение мисс Рекстон. Голубые лайковые перчатки, полусапожки, стоячий воротник, украшенный тесьмой, муслиновый шейный платок, узкие кружевные манжеты, высокая шляпа наподобие кивера с козырьком над глазами и султан из страусовых перьев завершали франтоватый туалет Софи. Плотно прилегающая к превосходной фигуре Софи амазонка вызывала восхищение; ее вьющиеся волосы очаровательно выглядывали из-под полей шляпы. Но мистер Ривенхол, которого Сесилия убеждала согласиться с тем, что Софи выглядит великолепно, только кивнул в ответ, сказав, что не знаток в этом вопросе.
Однако он был хорошим знатоком лошадей, и когда его взгляд упал на Саламанку, которого Джон Поттон прогуливал по дороге, он не мог сдержать похвалы и добавил, что теперь понимает восторг Хьюберта. Джон Поттон помог своей госпоже сесть в седло, и, позволив Саламанке немного порезвиться,
Мисс Рекстон, ожидающая их в воротах парка с братом, подумала так же; взглянув на амазонку Софи и переведя взор на Саламанку, она заметила:
– Ой, какая прелесть, но он, наверное, чересчур силен Для вас, мисс Стэнтон-Лейси? Вам следует попросить Чарльза найти вам хорошо воспитанную лошадь для дамы.
– Это доставило бы ему удовольствие, но я думаю, что наши взгляды по этомувопросу не совпадают, – ответила Софи. – Более того, хотя Саламанка немного горяч, он ничуть не норовистый, и у него есть то, что Герцог называй великолепной основой – он мчал меня милю за милей и не показывал даже признаков усталости! – она нагнулась вперед и погладила лоснящуюся черную шею Саламанки. – Он даже не лягался в конце того длинного дня, когда Герцог дал обет взять Копенгаген, слезая с его спины после Ватерлоо я считаю это его достоинством!
– Да, конечно, – сказала мисс Рекстон, игнорируя неприличную претенциозность, показанную такой небрежной ссылкой на национального героя Англии. – Позвольте представить вам моего брата, мисс Стэнтон-Лейси, – Альфред!
Мистер Рекстон, бледный молодой человек со скошенным подбородком, вялым влажным ртом и хитрым взглядом поклонился и сказал, что счастлив познакомиться с мисс Стэнтон-Лейси. Затем он спросил, не была ли она в Брюсселе во время великой битвы, и добавил, что собирался пойти волонтером в разгар паники:
– Но по некоторым причинам ничего из этого не вышло, – сказал он. – А вы хорошо знаете Герцога? Он великий человек, не правда ли? Говорят, он чрезвычайно любезен. Осмелюсь предположить, вы с ним в отличных отношениях, ведь вы знали его еще в Испании, не так ли?
– Мой дорогой Альфред, – вставила его сестра. – Мисс Стэнтон-Лейси подумает, что ты безумен, если ты будешь нести такую чушь. Она скажет тебе, что у Герцога есть дела поважнее, чем думать обо всех нас, бедных женщинах, которые так им восхищаются.
Софи очень развеселилась.
– Ну, нет, не думаю, что я скажу это, – ответила она. – Но я никогда не была предметом его ухаживания, если вы это имеете в виду, мистер Рекстон. Уверяю вас, я совсем не в его стиле.
– Может мы поедем, – предложила мисс Рекстон. – Вы должны рассказать мне о своем коне. Он испанец? Очень красивый, но, по мне, немножко слишком нервный. Но я избалована. Мой дорогой Доркас так хорошо воспитан.
– На самом деле Саламанка не нервный, он просто игривый, – сказала Софи. – Что касается воспитания, то ему нет равных. Хотите, я заставлю его пройти перед вами различными аллюрами? Смотрите! Вы ведь знаете, его вырастили мамелюки!
– Ради Бога, Софи, только не в парке! – резко сказал Чарльз.
Она бойко улыбнулась ему и подняла Саламанку на дыбы.
– О, пожалуйста, будьте осторожны! – воскликнула мисс Рекстон. – Это очень опасно! Чарльз, останови ее! Все будут смотреть на нас!
– Вы не будете возражать, если он немного разомнется? – крикнула Софи. – Он рвется в галоп!
С этими словами она развернула Саламанку и помчалась по дороге для экипажей.
– Но! – закричал мистер Рекстон и пришпорил своего коня следом.
– Мой дорогой Чарльз, что нам с ней делать? – спросила мисс Рекстон. – Галопировать в парке и в такой амазонке, которую я бы постыдилась надеть! Я никогда не была так возмущена!
– Да, – согласился он, не сводя глаз с уменьшающейся вдали фигуры. – Но, клянусь Богом, она прекрасно держится в седле!
– Конечно, если ты одобряешь такие ее выходки, тогда мне нечего сказать!
– Не одобряю, – коротко сказал он.
Ей это не понравилось, и она холодно заметила: