Веселые поминки
Шрифт:
Но меня в настоящий момент интересовала не столько логика действий Харчеева с компанией, как ход размышлений Смысловского. После первого шока, когда на его глазах были схвачены подручные Харчеева, он внезапно осознал, что по какому-то недоразумению временно остался на свободе.
Фраза, которую произнес человек, арестовавший телохранителей, могла означать для него все что угодно, например, что раскрыто пока только убийство Михаила. Этим он вполне мог объяснить арест в первую очередь тех, кто непосредственно принимал в этом участие.
Но
В любом случае, и он не мог этого не понимать, приход в его институт людей в форме, арест ближайших подельников Харчеева – это первый признак того, что он сам находится на волосок от полного краха. И в этом случае должен был сработать инстинкт самосохранения, первая и единственная заповедь которого гласит: «Спасай свою шкуру!»
И Смысловский принялся ее спасать.
То, что он пытается сейчас убежать, не вызывало у меня сомнений, куда и каким способом, это я узнаю в ближайшее время.
А вот что за взрыв прозвучал в институте и каким образом он связан с тем или иным действием Смысловского? И если это он спровоцировал его или даже привел в действие взрывное устройство, то чего он этим добился? На эти вопросы я смогу ответить, когда вернусь на место происшествия и узнаю, что там, собственно, произошло.
Тем временем машина Смысловского, от которой мы не отставали больше чем на двести метров, остановилась в десяти шагах от здания аэропорта. И это означало только одно: он собирался удрать из Тарасова на самолете. Честно говоря, я этого не ожидала.
Похоже, что он уже теперь принял решение бросить свой институт, а ведь он был не просто его главврачом, а хозяином, заведение было частным и приносило ему огромные доходы, насколько я могла судить. Про квартиру и машину и говорить в этом случае не приходится.
Я расплатилась с водителем, молча сунув ему сторублевую бумажку, и выскочила вслед за Смысловским. Если и дальше так пойдет дело, то этот парень скоро будет разыскивать меня по Тарасову или дежурить около моей квартиры. Но мне сейчас было не до сдачи.
Войдя в здание аэропорта, я не обнаружила там Смысловского. И мне показалось, что я его потеряла. Вернее, что он воспользовался залом ожидания в качестве проходного двора и, не останавливаясь, прошел через него на улицу.
Но этого просто не могло быть, то есть очень даже могло быть, но только в том случае, если бы он уходил от погони. Но у него не было оснований предполагать, что его кто-то преследует, поэтому я полностью исключила такой вариант, успокоилась и приступила к его поискам.
Тарасовский аэропорт расположен в черте города и представляет собой небольшое, довольно
А вот это была неплохая идея, так как туалеты находились этажом ниже, можно сказать, в подвале, а рядом с ними были расположены автоматические камеры хранения.
Других вариантов у меня не было, и я направилась к лестнице, ведущей вниз. И вынуждена была приложить немалые усилия, чтобы не выдать своей реакции при встрече с доктором, так как он поднимался мне навстречу по этой самой лестнице с дорогим кейсом в руках.
Я могла поклясться, что из машины он вышел с пустыми руками. Вывод напрашивался сам собой – он взял его из автоматической камеры хранения.
Если он только за ним приезжал сюда, то я сильно поторопилась, отпустив «своего» водителя. Самолет – не трамвай и летает не каждую минуту, и если даже Смысловский собирался куда-то лететь, то для этого, по крайней мере, нужно взять авиабилет, а это тоже требует времени.
Я облегченно вздохнула, когда Смысловский направился к кассам. Во всяком случае, мне не нужно срочно ловить еще одно такси, и не каждый таксист, между прочим, охотно согласится кого-то преследовать.
Так что с сегодняшним таксистом мне действительно повезло – все эти мысли бродили в моей голове, пока я стояла в очереди за билетами рядом со Смысловским. И ни о чем другом мне думать не хотелось, пока я не узнаю, что собирается предпринять этот человек.
Наконец он подошел к окошечку кассы, и я вся превратилась в слух.
– Мне нужен билет на ближайший рейс, – еле слышно сказал он.
– В каком направлении? – заводясь с полуоборота, но сдерживая себя, спросила его кассирша.
– В любом, – с улыбкой ответил Смысловский.
Кассирша в первый раз подняла на него глаза и с сомнением спросила:
– В Нижний полетите?
– Именно туда мне и нужно, – успокоил ее Смысловский.
Кассирша выписала ему билет и даже сообщила, что регистрация начнется через полчаса у четвертого сектора.
Четвертый сектор находился непосредственно перед выходом на летное поле, и Смысловский вышел из здания аэропорта и уселся на одной из лавочек в сквере. Сквер этот занимал довольно большую территорию между секторами и залом ожидания.
Мне нужно было срочно принять какое-то решение. Я отлично понимала, что, назови ему кассирша любой другой город вплоть до Сыктывкара, он отправился бы туда не задумываясь. Ему хотелось только одного – как можно быстрее покинуть Тарасов, а в каком направлении – не имело для него никакого значения.