Вести с того света
Шрифт:
Молодой финансист перешел к креслу, уселся. Большой Адольф теперь смотрел прямо ему в лицо. Смотрел он пристально и вопрошающе.
Гуго стало вдруг не по себе. Он торопливо одернул Свой модный пиджак и с неудовольствием подумал, что, наверное, в присутствии столь важного лица выглядит глупо и легкомысленно. Широкий цветастый галстук, без сомнения, казался безвкусной тряпкой, а вельветовые туфли на бесшумной белой подошве, в которых господин Гуго обычно чувствовал себя покойно и непринужденно, и вовсе были достойны глубокого презрения. Фацист поджал ноги и незаметно,
Господин Гуго долго вертелся в кресле, не понимая, почему это в преобразившемся кабинете ему вдруг стало так неловко и неуверенно. Он попробовал выпятить челюсть, сжать губы, значительно сощурить глаза - гримасы не помогли. Тысячи взоров, десятки стволов с фотографий пялились прямо в него...
Гуго и не заметил, как рядом снова возник неприметный человечек. Почтительно согнувшись, он замер перед креслом. А на его вытянутой руке висело что-то черное, сверкавшее серебряными шнурами и пуговицами.
– Подогнал-с, - едва слышно доложил портной.
Осторожно взяв за плечики, он продемонстрировал молодому господину черный мундир. Тут наконец Гуго осознал, что ему недоставало в новой жизни!
Победно глянув на предка, уныло глазевшего из своей рамы, финансист быстро сдернул пиджачок и принялся торопливо расстегивать брючный ремень. Какая-то неясная мысль его остановила на секунду. Он повернулся к портрету спиной и только тогда скинул брюки. Человечек помог одеться, обошел кругом, оправляя складки, и на его лице отразился слабый светлый лучик.
– Как влнтой-с!
– удовлетворенно шепнул он. Господин Гуго и сам чувствовал, что мундир удался. Френч удобно облегал плечи, а бриджи ладно льнули к ногам. Энергия, бодрость, смелость, стремление куда-то бежать, что-то немедленно делать охватили юного финансового бога. Он выпрямился как мог, снова выставил вперед подбородок и посмотрел на Адольфа - на этот раз прямо и не без вызова.
Но в блестящих глазах вождя как будто бы мелькнула презрительная искорка ехидцы. Гуго словно налетел на невидимую стену - славный черный мундир, так сразу возвысивший его над серой штатской толпой штапельных регланов, мохнатых пуловеров и дакроновых сюртучков, там, внизу, у собственного подножия, брал начало с уморительных рыжих туфелек!
– Сапоги!
– рявкнул юный божок.
Портной испуганно прянул к дверям. Его пустые глазки выкатились, мятые губы быстро зашевелились, но выдавили всего два слова.
– Извините-с! Цейхгауз!
– Я спрашиваю, где сапоги?!
– Гуго даже затопал ногами от гнева.
– Господин интендант болен-с!
– пытался объяснить человечек.
Но Гуго не слушал. Он орал во всю мочь.
– Немедленно сапоги! Где это видано! Штаны без сапог! Это оскорбление мундира! Это удар по чести! Это!..
– Не шуми, Малыш!
– довольно громко сказал председатель Эдди, входя в кабинет.
Он бегло, молча осмотрел помещение. По-видимому, остался доволен. Оглядел своего нового
– Как говорил мой дед, без барабана нет полка.
– И, не поворачиваясь к человечку, жавшемуся к двери, добавил: - Сапоги. Быстро!
Когда портной исчез, Эдди кивнул на портрет Гитлера.
– Ему легче было, Малыш. Народец наш тогда еще не обжегся. А нам приходится обхаживать чуть ли не каждого бюргера. Нужны голоса, нужны избиратели.
– Ясно, мой фюрер!
– И поэтому меня очень волнует твой мистер Джек. Если он начнет шантажировать, если всплывет наш флирт с ним...
– Не всплывет, мой фюрер, - заверил долговязый.
– Сегодня в семнадцать ноль-ноль с мистером Джеком будет покончено.
– В семнадцать ноль-ноль?
Эдди с удивлением воззрился на помощника. Но тот молчал.
– Ей-богу, Малыш, ты мне нравишься. У нас как раз не хватает деловых людей. Но, надеюсь, ты обойдешься без особого шума, без перестрелки?
– Никакой стрельбы, мой фюрер. Только чай. Я пригласил мистера Джека на файф-о-клок...
* * *
Китти изнемогала от дум. Она никак не могла решить, что надеть по такому случаю. Джек придавал огромное значение визиту к фацистам.
– Теперь начнутся другие времена, - обронил он, рассматривая красивую карточку, на которой затейливым прописным шрифтом было напечатано приглашение.
– Рука об руку с ними. Они к власти, а я к деньгам. Твое дело, Китти, сиять, как новенький никель...
Китти предприняла невероятные усилия, чтобы сиять. Два часа она просидела перед зеркалом. В конце концов остановила свой выбор на золотисто-седом парике. Прическа отняла еще час. Часа два ушло на проблему наряда. Стрелки часов двинулись к пяти, когда ответственная сотрудница "Дженерал арт" предстала перед главой фирмы в костюме из змеиной кожи. Чешуйчатая ткань блестела и переливалась так, что Кривой Джек даже прищурил свой единственный глаз.
– Ну!
– только и сказал он.
– Наповал! Когда лимузин мистера Джека остановился у парадного подъезда здания ФНП, дверцу машины открыл человек в зеленоватой форме с на редкость безразличным лицом. Он холодно скользнул взглядом по фигурам гостей и привычно распахнул тяжелую темную дверь. Первым, как всегда, быстро вошел босс. Дверь позади гулко закрылась, и Китти вдруг показалось, что это захлопнулась мышеловка.
– Джек!
– тихо позвала она шефа. Но тот не слышал - он с улыбкой рассматривал портрет господина с усиками, встречавший посетителей.
– Вместо этой рожи они бы лучше какую-нибудь смазливую девчонку изобразили, - довольно громко заметил Джек, обернувшись к своей подруге.
– Тише ты!
– раздраженно шепнула Китти.
Кривой Джек удивленно посмотрел на обычно робкую девицу и подумал, что в этих стенах, пожалуй, стоит придержать язык. Сопровождавший долго вел гостей по коридорам, застланным зеленой дорожкой. Кое-где у дверей неподвижно стояли охранники в черных мундирах. Наконец они остановились у широкой двустворчатой двери, у которой не было никакой охраны.