Волшебники. Книга 1
Шрифт:
Элис проделывало глубокую обугленную борозду в дереве. Они решили отрезать нижнюю половину двери, и если борозда не была сквозной, она должна быть довольно близка к этому. Большей проблемой был не очень хороший прицел Элис: в одном месте она отклонилась от двери и прожгла в стене выемку.
— Я чувствую себя глупо! — прокричала Элис. — Как там дела?
— Неплохо!
— У меня болит спина! Мы уже закончили?
— Почти! — солгал он.
Когда оставался один фут, Элис расширила радиус заклинания, чтобы компенсировать недостаток света от садящегося солнца. Она что-то шептала,
"Вот черт," — подумал Квентин. Их вот-вот должны были застукать.
Однако профессор Бжезинский просто вынул трубку изо рта. "Продолжайте," — прохрипел он, а затем развернулся и пошел в сторону своего Дома.
Элис потребовалось всего 10 минут, чтобы закончить разрез, а затем пройтись по двери во второй раз. Разрез светился красным.
Когда она закончила, Квентин прошел туда, где стояла она.
— У тебя на лице пепел, — сказала она, и стряхнула его пальцами со лба Квентина.
— Может, нужно пройтись по ней еще раз. Для полной уверенности. — Если это не сработает, то идей у Квентина больше не было, и он сомневался, что мог провести ночь здесь, снаружи. Он также сомневался, что мог вернуться в Дом с поражением.
— Не хватает света. — Она выглядела опустошенной. — Под конец, линза, наверно, уменьшилась до четверти мили. После этого она просто теряет свою когерентность, разваливается по краям".
"Четверть мили?" — подумал Квентин. Насколько же Элис сильна?
Его желудок громко заурчал. Уже наступили глубокие сумерки, и небо было ясно-синим. Они уставились на сломанную почерневшую дверь. Все выглядело хуже, чем он думал: прицел Алисы сбился на втором заходе, поэтому в некоторых местах были видны два отдельных разреза. Если это неверное решение, Элиот его убьет.
— Может, мне попробовать ее выломать?
Элис сжала губы, размышляя. — А что, если за ней кто-то стоит?
— Так что ты предлагаешь сделать?
— Я не знаю. — Она дотронулась до одной из сожженных частей двери, которая уже успела охладиться. — Я думаю, что мы почти справились…
Из двери торчала старая железная ручка в форме отрубленной кисти, держащей железный шар. Она была закреплена болтами.
— Хорошо, — сказал Квентин. — Отойди назад.
Боже, пожалуйста, пусть это сработает. Он схватился за железную ручку, поставил одну ногу на дверь, и, издав громкий воинственный вопль, резко перенес весь свой вес назад. Верхняя половина двери оторвалась без особого сопротивления — должно быть, она держалась на последнем дыхании. Квентин упал на дорожку спиной вниз.
Девушка, в которой Квентин распознал четверокурсницу, стояла в дверном проеме, держа в руке бокал с красным вином. Струившийся из комнаты теплый свет залил темное крыльцо. Девушка
— Ужин почти готов, — произнесла девушка. — Элиот приготовил аматричиану. Правда, нам не удалось найти гуанчиале, но, думаю, сойдет и бекон. Вам так не кажется?
Несмотря на теплую погоду, в комнате был зажжен камин.
— Шесть часов и двенадцать минут, — сказал толстый парень с вьющими волосами, сидящий в кожаном кресле. — Это, на самом деле, норма.
— Расскажи им, сколько времени это заняло у тебя, Джош, — усмехнулась девушка, встретившая Квентина и Элис у двери. Кажется, ее звали Джэнет.
— Двадцать часов и тридцать одну минуту. Самая длинная ночь в моей жизни. Это, конечно, еще не рекорд, но очень близко.
— Мы думали, что он хочет, чтобы мы умерли с голоду. — Джэнет вылила остатки вина в два бокала, стоящие в буфете, и протянула их Квентину и Элис. На полу стояли еще две пустые бутылки, хотя никто из присутствующих не казался особенно пьяным.
Они находились в старой, но довольно уютной библиотетке, которую освещали свечами и камин, и полы которой были покрыты потертыми коврами. Квентин понял, что внутри маленький домик был больше, чем снаружи, и в нем было гораздо холоднее: здесь царила атмосфера приятного прохладного осеннего вечера. Книги были везде: они были неровными стопками сложены в углах комнаты, занимали все книжные полки и даже каминную. Мебель была изысканной, но абсолютно не сочеталась между собой, и кое-где была поломана. На стенах между шкафами висели различные артефакты, которые можно найти в закрытых клубах: африканские маски, мрачные пейзажи, церемониальные кинжалы, странные стеклянные ящики, набитые картами, медалями, и подпорченными трупиками экзотических мотыльков, которые явно собирались с огромным трудом. Квентин чувствовал себя слишком скромно одетым, ему было жарко, но, по большей части, он просто был рад тому, что наконец-то оказался внутри.
В комнате было пятеро человек, включая его и Элис. Элиот тоже был там; он внимательно изучал один из книжных шкафов и вел себя так, словно вообще их не заметил. Казалось, он пытался привести серьезные аргументы в пользу одной из своих волшебных теорий, только его никто не слушал.
— Эй, Динь-Динь, у нас тут гости, — сказала Джэнет. — Будь так любезен и повернись лицом к присутствующим. — Джэнет была худой, оживленной девушкой с серьезным, несколько старомодным каре. Она была самой громкой: Квентин слышал ее голос, когда она прогуливаясь с друзьями по Лабиринту или ужинала в столовой.
Элиот прервал свою речь и повернулся. На нем был фартук.
— Привет, — сказал он, совершенно не удивившись. — Рад, что у вас получилось. Элис, я так полагаю, это ты разнесла нам дверь.
— Мне помог Квентин.
— Мы наблюдали за вами из окна, — сказал Джош. — Вам повезло, что Бжезинский не поймал вас с топором.
— Так какое решение правильное? — спросила Элис. — Нет, я понимаю, что и это сработало, но должен же быть вариант получше.
Она сделала робкий глоток вина, за которым немедленно последовал менее робкий.